Эта статья-отклик о спектакле "Норвежские читки" по Ю. Фоссе. Мне кажется, что восприятие искусства и возможность столкновения с чувствами, мыслями, проигрываемыми позволяют приближаться к истокам собственной души. В данной статье-рецензии есть некий намёк, метафора, символ групповых процессов в терапевтических отношениях.
Иногда групповые процессы в терапии похожи на смесь абсурда, фантасмагоричности и большой человечности и сострадания. На эти мысли меня натолкнули "Норвежские читки" Юна Фоссе.
Я предлагаю к прочтению краткую заметку об этом спектакле, который, благодаря простору, постоянным движением из разных залов и по фойе театра чем-то напоминает то ли самую жизнь, то ли маленький космос человеческой души в жизни и в группе. Рецензия на сам спектакль скорее мыслеформа, эмоциональный отпечаток, непосредственный отклик, написанный в духе самого спектакля. Итак…
Перемещения, передвижения, поезда, архитектура, картины, смесь читки и трагедии, эмоций и действия, безмолвия и непонимания — смеси экспонатов внутренней и внешней жизни, закручиваясь в едином спектакле, мне почти кружили голову.
Каждый сюжет, диалог, будучи компактным, почти бессодержательным — очень детализован, ёмок, подробен как фотография с огромным увеличительным стеклом, запечатлевшая мелкую-мелкую, совсем незначительную часть клетки, пылинки на столе и несущая на себе всю красоту мира, всю его плотность, чёткость, тяжесть и многообразие. Как можно вместить грусть, жестокость, абсурд, смех в единый сюжет, что иногда и, вправду, до тошноты, иногда до слёз пробирает сквозь кожу.
Согласна, что похоже на Кафку… Мутно, сверхъестественно и фантазмагорично. Но до чего же "достоевщина" — как чётко и лаконично, как щепетильно и подробно простроено содержание. Герои, сюжет…
Начинается в прихожей, заканчивается на балконе, много лестниц, сюжетов, монолог-диалог-монолог. Как труден путь до себя, как спирально движется сознание, благодаря тому, как организовано движение спектакля, такта путешествия, снизу — вверх, из прихожей к вершине себя, и да-да-да, почти созвучное всему и непониманию больше всего и акценту на "нет" вернее всего. Сначала один, потом два, потом три, и какой-то лишний, и потом будто диада невозможна, а третий такой же как второй, — коварные признаки повторов событий и того, что происходит с человеком в тягостном болоте и при отсутствии движения души. А как "свобода" звучит странно — притягательно и ужасно тюремно, будто заточенный в себе герой. И как непонимание складывается в понимание и до точки доходящего вдаль приближения друг к другу.
Какое это невозможное приближение будто сквозь всю нить "читок" уводит зрителя от диалога с Другим к диалогу с собой. Ещё раз движения и движения по спирали: один-два-три-один-два-три, почти аналитическое строение любви и отношений, агрессии и любви.
Противный третий, далёкий третий, близкий и мешающийся третий под ногами. Вечно вмешивающийся лишний, как заноза для привязанности и понимания, вечно ненавистный третий, как единственный, кто поймёт, странный третий — теребящий душу и уводящий вдаль за чем-то, куда-то от того, кто рядом и кто близок… И этот путь от себя — к "с другими", "с другими" — к себе. И очень маленькие люди с простыми историями отношений в трагедии мира не могут обрести друг друга и смогут ли в себе…
Несчастье, парадокс и такая обыденность, превращённая и характерная, почти бытовуха, вернее, она и есть, та самая бытовуха, тазы, кастрюли, дождь, одиночество, свобода, детали, детали, детали внутри всего, ни грамма лишнего, сплошное коварство пустоты, скрывающего красоту, прелесть и трагизм прозрачных деталей внутри спектакля и диалогов героев. Кафка и Достоевский в одном флаконе "Норвежских читок".
