Давайте сегодня поговорим о малости. Или о милости? Кому что послышалось…
Плацкарта верхняя полка. Барнаул-Москва. Никаких понтов. Все понты остались в весне этого года вместе с Гималаями, Гангами, Убудами и Агунгами. И, наверное, ждут осенью, я сильно на это надеюсь — Фудзиямами, Аруначалами и Баланганами. А сейчас кофе "три в одном", бабушки на боковушках в вязаных белых кофточках, целебный алтайский смех маленьких девочек в соседнем купе, симпатичная молодая пара напротив смотрит на самсунговом планшете какой-то фильм, и мелькает за окном отретушированная в меру замызганным вагонным иллюминатором вечерняя зелень первого дня осени.
И вот я — такой весь духовный, в джинсах за тысячу рублей и телефоном за девяносто… Кто-то меня любит, кому-то на меня пофиг, кто-то меня (смею надеяться) ненавидит. Подавляющее большинство меня не знают и не узнают никогда. Невелика фигура — в прямом и переносном смысле. Да и потенциал не очень.
Иногда кажется, что всё хорошее, что я мог сделать — сделал. Теперь только делать вид, что я ещё чего-то могу. Ну и до сих пор пожинаю плоды благих деяний юности. И её же глупостей. Впрочем как и все, кому за 30-35-40-45-50-55…
Третий вагон полон тихих спокойных красивых людей. Предположительно от 3 лет и до 70. И таких вагонов штук 15 в этом поезде. И таких поездов… Мама дорогая. Это только едущие куда-то. А сколько ещё никуда не едет. Сколько нас всего? 8 миллиардов, плюс минус.
Двое из этих 8 миллиардов ролтоном угостили. Естественно, не потому что я такой хороший, а потому что они такие хорошие.
Мы несёмся на запад, всё дальше и дальше в осень. Каждая секунда — новый слайд на пыльном мониторе окна: степь, лес, однотипные "телеграфные" (неужели всё ещё телеграфные? Почему-то именно это слово пришло на ум) столбы, берёзовые рощи, макушки сосен, тыкающие в серое грустное небо…
Всё, что вокруг — как будто бы не так уж и незначимо. Транзит между Гангой и Фудзиямой, между Варанаси и Самуи. Ну, когда в планах есть Самуи, то можно так думать.
Но я о другом хотел написать, хотя, конечно же, всё взаимосвязано. Хорошо, когда у меня что-то сильно не айс, и вдруг, в этот самый момент, кто-то, живущий в тьмутаракани, где средняя заработная плата сильно меньше 30000 (боюсь даже называть цифру, которую мне озвучили — на себе ведь не показывают… Тьфу тьфу), пишет мне вконтатке, рассказывая, как некоторые "живут" (выживают)… Тут же чувствуешь себя счастливым, вне зависимости от кофе три в одном и плацкартного ролтона.
Быть счастливым "на фоне" — легко. Совет: найди убогого, больного и т.д., и жизнь сразу заиграет красками — беспроигрышен, но нечестен. Хотя эффективен. В минуты отчаяния прям самое то, а главное очень поэтично — помните стихи о том, как кто-то там возроптал на прохудившиеся фаянсовые спожки, но увидел безного и тут же возблагодарил…
Само по себе страдание — оно ж из сравнений-то и появляется — когда у кого-то что-то шикарнее. То ли денег больше, то ли прав, то ли любви, то ли здоровья… Хорошо хоть редко когда кто-то один превосходит нас во всём. Даже если во всём, хорошо хоть не всегда. Ну если оставаться в этой дуалистически-сравнительной парадигме, то — хорошо…
С другой стороны, лозунги "прими себя таким как есть", "мы все просто разные", "каждый прекрасен по своему", как правило, начинают "отрабатывать свой хлеб" в полной мере когда либо уже всё более-менее хорошо — выкарабкались, либо просветление случилось само, и теперь можно других поучать?
А я продолжаю о малости… или милости — как вам угодно.
Сегодня послушал кусочек Давлатова из его какой-то "стодневки", где он предлагает прекрасную методику: "представь, как бы себя повёл Будда в этой ситуации". Вдруг вспомнился одесский анекдот. Кто-то кого-то спрашивает, как пройти куда-то. Тот отвечает — пойдёте так, повернёте направо, налево, потом прямо, потом туда, потом сюда… Но я бы на вашем месте начал бы не от сюда… Ну, в том смысле, что Будда в этой ситуации вообще бы не оказался?
Но, поскольку всё равно нет другого способа жить кроме как либо у кого-то учиться, либо изобретать самому — то…
Я вообще очень счастливый человек. Не знаю, можно ли сказать, что я у кого-то учился с детстве. Меня научили читать, а дальше я как-то сам: йога с 4-го класса, астрофизика с 7–8 класса, а где-то в 10-м я сам для себя изобрёл випассану, но об этом как-нибудь потом. А ещё на окончание школы мне подарили гитару, и я сам начал изобретать, как там зажимать струны, чтобы благозвучие было… — до сих пор "неправильно" играю, зато исключительно свои и музыка, и стихи. (Удивительно, гитару мне дарили всего дважды, и оба раза самые важные люди моей жизни…)
Может быть, поэтому такие понятия как Творчество и Развитие у меня смотрят друг на друга в некотором недоумении, спрашивая — "Ты кто"? Развиваться — значит Творить. Творчество — в большинстве случаев выглядит как Развитие.
А причиной является всегда — либо дефицит, либо избыток.
В детстве это был явно избыток — накопления "прошлых воплощений", таланты, подаренные мне судьбой. Благодать. Милость.
Сейчас творчество всё больше из дефицита. Из той самой "зависти", что кто-то реально круче. Когда я чувствую свою недостаточность. Малость.
Вот они и встретились: Малость и Милость — две причины Творчества, две причины Развития.
Люди специально принимают на себя обеты, берут аскезы: не пить, не есть, не курить, не колоться, 100 дней без секса, 1000 дней самоанализа… Та самая малость, которая трансформирует, перековывает, переделывает границы личности — расширяя, укрепляя, увеличивая, утоньшая то, что не даёт выплеснуться, перелиться нам через край силой своей любви, творчества…
Некоторые обеты выглядят иначе: заработать миллион ко дню рождения, побывать в этом году в 3-х новых странах, дописать книгу к новому году, успеть за сегодня в 4 места, ну и т.д.
Всё это игра масштабов — малости и милости. Игры престолов.
Я всё думаю о жителях этого города, из которого мне написали вконтакте: что бы сделал Будда на их месте?
За много лет до начала ведения всяких тренингов я абсолютно точно знал: всё, что мне нужно — я знаю!
Я был ребёнком, мне было лет 7, наверное. Я помню звёздное зимнее небо, я лежал на спине на санках, отталкивался ногами, обутыми в валенки, двигаясь куда-то вперёд. Я до сих пор отчётливо помню скрип полозьев о снег и заледеневшие кончики завязанных бантиком под подбородком шнурков от ушанки. Я знал, что я знаю самое важное. До сих пор это со мной.
Малость и милость одновременно.
Потом я начал вести тренинги — и единственное, что я там преподаю — никаким другим словом кроме как осознанность не получается обозвать. Хотя, синонимов много — счастье, успех, реализация… Можно подобрать более коммерчески выгодное словцо, наверняка… Но осознанность в принципе уже в моде.
Помню случай в начале своей "творческой" карьеры. Самара, конец 90-х прошлого столетия. Сережа Тюняев, с которым мы познакомились на "служении" на випассане, пригласил меня провести тренинг (даже не помню, что там за тема была — что-то телесное, дыхательное, энергетическое). И вдруг я вижу, что на группе — 15 бабушек целительниц приличного объёма талии. Всё.
Я понимаю, что я не понимаю, что делать: моих знаний и умений тогда не хватало на то, чтобы "помочь" (кому помогать-то? Они сами всем непрерывно помогают). Ну, разве что посадить всех на випассану тут же… Где они начнут скрипеть суставами и молиться, ну или там ещё как себя исцелять. В общем, я просто сел на место ведущего, закрыл глаза и "позвал" Будду. Точнее, тогда это был Бабаджи. Но хрен редьки не горячее. Мне в то время как раз только-только дали "посвящение в Крийя-йогу". Всё остальное случилось само.
А я всё думаю о жителях этого города, из которого мне написали вконтакте:
- Я спрашиваю себя: а что бы сделал Будда на моём месте?
- Будда на моём месте, наверное, помог бы тем, кто забыл.
- Будда на моём месте, наверное бы, нашёл бы способ напомнить.
Будда, конечно же, на моём месте ни за какие коврижки не оказался бы — с "кофем" из пакетика и в тесной плацкарте, но уж коль скоро всё равно я здесь, а завтра в Москве, то что ему остаётся?
