Как часто мы наблюдаем на практике то, что знаем в теории? Пожалуй, если специально не обращать особое внимание на некоторые детали, не анализировать их целенаправленно и не устанавливать закономерные связи, то редко. Потому что нет надобности.
Вокруг много молодых людей (даже детей), которые курят. Многих из нас этот факт сильно возмущает, заставляет недоумевать и бранить всё молодое поколение. "Совсем обнаглели, пешком под стол, а сигарету изо рта не вынимают. В наше время такого не было. Что с ними дальше будет?"
Конечно, очень часто подростков, заставших за курением, приводят к психологам: "Проработайте с ним эту проблему. Не может он, видите ли, бросить курить. Без курева он не может. Это в его-то годы. Хам ленивый". И вот сидишь, смотришь на этого подростка и думаешь: "А как тебе помочь и чем, если то, что ты куришь, это следствие, а причина в другом…". Устранить её ни психологу, ни ребёнку не под силу. Как бы мы ни хотели и ни старались, эту проблему нам не решить, так как выбор быть никотинозависимым за ребёнка сделала его курящая мать (по данным статистики, речь идёт примерно о 65% никотинозависимых из курящего населения).
До 29 лет, имея десятилетний стаж педагогической работы, я была твёрдо уверена в обратном, что курят подростки от того, что это дань моде, либо подражание взрослым авторитетам и т.п. При этом, естественно, теоретические знания о том, что представляет из себя никотиновая зависимость, как она формируется, проявляется и т.д., у меня были. Но душа и разум бунтовали: "Как можно добровольно в таком возрасте начать курить. Неужели не хочется иметь красивое тело, белые зубы, неужели самому не противна эта вонь изо рта, от одежды, от рук, когда тебе всего 13–16 лет?". Что же повлияло на изменение моего взгляда на этот вопрос?
Я лежала на сохранении в роддоме. В конце 90-х рожениц было мало. И именно это, скорее всего, позволило мне получить практическое подтверждение того, о чём я начала разговор выше. Во всём роддоме нас было всего четверо. Три не курящих и одна курящая. И именно курящая лежала не на сохранении, как мы, а непосредственно перед родами. В разговорах о несовместимости беременности и курения она говорила, что как только родит, сразу бросит, для неё это не проблема. На вопрос, почему не бросила раньше, раз это не проблема, отвечала, что беременность протекает хорошо. Сначала бросила на ранних сроках, но так как никаких изменений не заметила, стала опять покуривать. Ввиду того, что уже в те годы довольно много было курящих женщин, и вроде как действительно ярко выраженной закономерности между курящей матерью и возможным курением ребёнка не прослеживалось, то вопросы отпали сами самой. В конце концов, это её личный выбор. Через короткий промежуток нашего знакомства и нахождения в роддоме курящая мамочка родила. Сын был крупным, внешне здоровый, без каких-либо нарушений. Проблема была одна — несмотря на жирное молоко в более чем достаточном количестве у матери, он постоянно плакал. Видимых причин для этого не было. Но мальчик ни с того ни с сего начинал надрывно кричать, заходиться в долгом плаче, не мог заснуть дольше, чем на 15–20 минут. Так как это был единственный ребёнок на всё родильное отделение, то медперсоналу и нам казалось, что с ребёнком происходит что-то страшное. Его надрывный плач эхом отдавался от пустых стен роддома, и казалось, что ничего не сможет заставить его успокоиться. Его начали прикармливать, это не помогло. Мать, как и обещала, не курила. На третьи сутки, глядя на переживающую женщину, я начала разговор о том, что знала в теории по поводу курения вообще и о влиянии никотина на плод (так как все версии у нас всех по поводу того, что может быть причиной плача и беспокойного поведения младенца были исчерпаны). Закономерным результатом этой беседы-рассуждения было предложение возобновить матери курение, но не такое интенсивное. Женщина, разумеется, сомневалась. Ведь во вреде курения для новорождённого, уже родившегося ребёнка она была уверена. Кроме того она сделала выбор быть сыну хорошей мамой, не подавать плохого примера, избавиться от дурной привычки и вскармливать его полноценным грудным молоком. На пятый день (к тому моменту ребёнок уже заметно потерял в весе) раздавленная переживаниями о сыне, она приняла решение покурить, после чего покормить ребёнка и посмотреть, как это повлияет на сына. Дальше всё происходило как в кино. Ей приносят младенца, она кормит его молоком с никотином, и мальчик, словно по волшебству, засыпает на 8 часов. Ровно 8 часов тишины, ровно 8 часов у матери для того, чтобы осознать, что она сделала… И нам всем переосмыслить увиденное! Для сына этой женщины полноценное молоко — это молоко с никотином…
С тех пор, глядя на курящих детей, у меня нет на это однозначно отрицательной реакции. Так как, увидев воочию, страшный вред влияния на ни в чём не повинного и ещё ничего не умеющего самостоятельно выбирать младенца, понимаешь, что именно курящая мать не просто сделала выбор за своего ребёнка, она обрекла его быть никотинозависимым. Никотин — это необходимый компонент в слаженной работе всего организма этого ребёнка.
Консультируя курящих подростков, первый мой вопрос всегда о том, курила ли его мать во время беременности. Если мать была курящей, то с этой категорией детей используются другие методы и приёмы работы. Основной акцент делается на просветительскую работу (а именно физиологию и химию организма). Отличным результатом мы считаем тот момент, когда мальчик или девочка выкуривает не пачку сигарет в день, а ограничивается 2–3 сигаретами. Ребёнка, полностью избавившего от никотиновой зависимости при данном "подарке от матери" за 26 лет работы с детьми я не встречала.
Что же с нами случилось? И с кем именно? С обществом ли? С детьми? Со взрослыми? Почему раньше такого не было? Ответ как всегда лежит на поверхности и до смешного прост. Пока женщина хранила в себе женщину, берегла и развивала в себе именно женские черты и привычки, эмансипировалась не за счёт только внешних признаков (курение, распитие алкоголя наравне с мужчинами, сквернословие, излишняя мужеподобность в поведении и т.п.), рождалось поколение детей, не обременённое вредными привычками своих матерей. И мать не являлась первым и основным звеном в формировании в дальнейшем у ребёнка тех или иных вредных привычек, так как это уже был его осознанный выбор, и ответственность за него нёс он сам.
P.S.: А что тот мальчишка? Начав вскармливаться грудным молоком с никотином, всё его беспокойство и тревожность ушли, он стал обычным младенцем. Большую часть времени спал. Давал о себе знать только для того, чтобы поесть или сходить в туалет. Рос он весёлым и добрым. Года в три с половиной, как мать не смотрела за ним, он умудрялся найти, где бы то не было, окурок и весь его обсосать. Курить он начал в 7 лет. На данный момент это вполне обычный молодой человек… Если не считать того, что его эмоциональное состояние и работоспособность полностью зависят от того, покурил он или нет.
