Мы находимся во времени потрясений, неопределённости, финансового краха. Во времени страха, болезни, смерти, горя. Изоляции, самозащиты, бескорыстного служения, замедления, ухода внутрь.
В то время как COVID-19 уничтожает цветные сообщества в США, подчёркивая и усиливая системное угнетение, и так много людей теряют работу, у меня есть большая привилегия жить в доме со своей здоровой семьёй, видеть клиентов в Zoom и работать на себя. Несправедливо, но для меня это время невероятного роста.
- Работать над худшими страхами.
Я провёл первую неделю пандемии, приветствуя и полностью испытывая страх в теле, позволяя телу дрожать, пока тряска не превратилась в вибрацию, резонирующую с вибрацией Вселенной.
Затем я работал над своими худшими фантазиями о том, что смертельно болен вирусом, один в больничной палате, мои лёгкие заполнены шрамами, и я не могу дышать. Я воспринял физические страдания, ужас. Я чувствовал своё отвращение к этому, я боролся с реальностью. Я чувствовал свою ярость, одиночество, жалость к себе и своё право: "Почему я? Я слишком важен, чтобы получить такой опыт!" Тогда я позволил всему этому умереть.
Осталась свобода. Принятие. Невозмутимость. Восторженная радость. Огромная благодарность за этот вздох, за этот момент.
- Протекать с течением.
Эта фраза напоминает мне одну даосскую сказку. Конфуций на берегу бурной реки увидел, что пожилой мужчина, очевидно, падает. Мастер приказал своим ученикам спасти этого человека. Ученики находят пожилого мужчину стоящим ниже по течению бурной реки — невредимым.
Конфуций спросил: "Как ты боролся с опасными водоворотами?" Мужчина рассмеялся: "Я не дрался. Я позволил водовороту унести меня на дно, потом что-то подтолкнуло меня обратно".
Эта древняя мудрость лежит в основе процесс-ориентированной работы. Вместо того, чтобы сопротивляться тому, что беспокоит или пугает, мы идём до самого дна. Когда мы плывём по течению процесса, наши проблемы становятся учителями, ведущими нас к чему-то ценному и значимому.
- Попасть в детскую травму.
Даже с опытом таких глубоких переживаний я иногда попадаю в старую травму. Большую часть моей жизнью правил страх. Детство научило меня, что мир небезопасен. Те, кто должен был обо мне позаботиться, сами были опасны для жизни.
Отсутствие безопасности каким-то образом перенеслось на микробы. Вот я вижу: тот парень кашлянул в руку. И после он прикоснулся к дверной ручке. Женщина трогает дверную ручку, и теперь она идёт ко мне!
Я вылечил так много клиентов от этой травмы, но она всё ещё живёт в моём собственном теле, только ожидая спускового крючка.
- Огонь и носороги во сне.
В первые недели распространения коронавируса в Калифорнии мне приснился сон. Во сне я живу в старом фермерском доме. Я выхожу на улицу и вижу, что ворота открыты. Злюсь, что кто-то открыл ворота моего дома, и вижу кучу носорогов, стоящих во дворе. Знаю, что сдвинуть их будет невозможно. Возвращаюсь внутрь и вижу на кухне бездомного, который начинает разжигать небольшие костры вокруг внешних стен дома. Я кричу: "Какого… ты делаешь?!" — и бегу на кухню за водой, чтобы тушить огонь. Не могу найти ёмкости для воды. Я знаю, что никогда не потушу огонь, который всё множится и растёт. Просыпаюсь в панике.
Размышляя над сном, я увидел, что "я" во сне (то, что в процесс-ориентированной работе называется первичным процессом, часть, с которой я идентифицирую себя и которая мне наиболее известна) был сердит и напуган. Я хотел закрыть ворота, избавиться от носорогов и потушить пожары. Мой вторичный процесс (часть, которая беспокоит меня или, определённо, "не я") включает носорогов, открытые ворота, бездомного и пожары, горящие в стенах.
Как я мог следить за этими беспорядками? Я чувствовал себя слишком неуверенно, чтобы даже попытаться. В любом случае, в тот момент я не мог пойти дальше. Пришло время купить еду для моей семьи, это была моя первая поездка по магазинам во времена Covid-19.
- Покупки продуктов во время Covid.
Магазин был переполнен. Я нервничал, дотрагиваясь до еды, гадая, не на ней ли вирус. Когда кто-то подходил ко мне, я злился и боялся, быстро уходил. Я был очень внимателен, тело было напряжено, глаза искали опасность.
В очереди в кассу парень позади меня всё приближался. Мои мышцы напряглись, я был готов толкнуть его или бежать. Потом я вспомнил о носорогах. Тело сразу успокоилось. Я был таким же огромным, как и они, таким же твёрдым и неподвижным, толстая кожа была непроницаема, как броня. В тот момент я вспомнил о пожарах и позволил огню сжечь мои стены.
Вдруг я оглянулся и увидел людей, которые все выглядели напуганными. Я наполнился состраданием к ним. Они больше не были угрозами. Они были такими же людьми, как я, и я любил их. Мне вспомнилось стихотворение Мизуты Масахиде, японского поэта и самурая 17 века.
Мой сарай сгорел, теперь я вижу луну.
- От травмы к свободе.
Что произошло? Когда я вошёл в магазин, у меня проявилась старая травма: маленький испуганный мальчик сидел за рулём. Я смотрела на мир его бдительными глазами, ощущала его напряжённое тело.
Давно ушёл Лэйн, процесс-ориентированный специалист, который медитировал над своей смертью, открывая лёгкие и всё существо вирусу. Тело было в гипервозбуждении, я был в режиме борьбы/бегства, готовый кричать на людей, приближающихся ко мне слишком близко, или убегать от них.
Как и во сне, я хотел закрыть свои ворота, защитить свою собственность, не впускать ничего, что могло бы навредить мне. Но, к счастью, носорог был внутри ворот, в моём теле.
Когда я почувствовал обоснованную неуязвимость носорога, испуганный мальчик успокоился. Мне больше не нужны были стены для защиты, и я был счастлив сжечь их.
Тогда я увидел красоту вокруг себя. Я был бездомным, меня ничто не защищало, ничто не нуждалось в защите.
Река потянула меня ко дну и подняла обратно с сокровищами в карманах. Мой сарай сгорел, и я увидел луну.
---
Автор: Lane Arye, Dipl. PW., Ph. D
Об авторе: Лэйн Арье — мастер процесс-ориентированной работы, член-учредитель Института процесс-ориентированной работы в г. Портлэнд, США (The Processwork institute).
Независимо от того, преподаёт ли он, занимается частной практикой, содействует конфликтам в сообществах и организациях, Лэйн сотрудничает с людьми, чтобы помочь в создании большей внутренней и внешней свободы, опыта включения и целостности.
Лэйн буквально помешан на структуре процессов, поэтому использует ориентированные на процесс и одновременно нейробиологические приёмы определения и работы с реакциями на травму. Он также исследует проблемы расизма и ведёт группы для белокожих по вопросам расы.
Лэйн живёт недалеко от Сан-Франциско с женой и двумя детьми-подростками, которые каждый день помогают ему возрастать в сердце.
---
Перевод Ирина Извекова.
