Популярный стабилизатор семейной системы — болезнь. Больного человека нельзя бросать, больного ребёнка нельзя бросать. Одна пятнадцатилетняя девочка на вопрос: "Когда твои родители не ссорятся?" — ответила мне в присутствии родителей: "Когда я болею…". У девочки приступы астмы. Всё остальное время они ссорятся.
Здесь уместно рассказать про то, как энурез становится стабилизатором. Чтобы энурез стал стабилизатором, нужно, чтобы была семья с трудными сексуальными отношениями. Не с клиникой, а с некоторыми шероховатостями, с некоторыми претензиями друг к другу.
Люди любят и уважают друг друга, находят какое-то общее содержание жизни, но вот сексуальные отношения не сложились. Рождается ребёнок. Когда ребёнок маленький, то, что мы позже называем энурезом, — для него естественное поведение. Но при этом к этому естественному поведению можно по-разному относиться. В условиях неудовлетворительной сексуальной близости женщина часто бывает в тревожном состоянии, и она может, например, часто проверять, описался ребёнок или нет. И вовремя менять ему пелёночки. Какую информацию в таком случае получает ребёнок? Ребёнок чувствует, что его попу часто трогают, — ему нравится, приятно, меняют пелёночки — внимание. А между супругами тем временем течёт какой-то свой сюжет: надо не поссориться, но сексуальной близости достойно избежать. Как это можно сделать? "Я очень беспокоюсь за ребёночка! Если он долго лежит мокрый, он болеет, он простужается, он преет, я не могу расслабиться — я думаю о ребёнке!" Это культурно одобряемая реакция: хорошая мать должна беспокоиться о ребёнке. Если мама не беспокоится, то это называется "всё пустить на самотек" и произносится с ужасом.
Дальше — больше. Ребёнок растёт, его надо приучать к опрятности, а как это сделать? Его надо будить и высаживать на горшок. Уже три года, а он всё писается — надо будить. Мама будит. Но если потом выясняется, что когда она встаёт и его "подлавливает", то потом она плохо засыпает, значит (самое милое дело), надо переехать к ребёночку под бочок. У меня была такая супружеская пара, которая меня просто потрясла. У них трёхкомнатная квартира в таком классическом варианте: супружеская спальня с зеркальным шкафом и большой кроватью, нечто типа общей комнаты со столом и буфетом и детская комната с игрушечками, партой — всё, как положено. В супружеской спальне мама с сыном-энуретиком спит, а папа спит в общей комнате. А днём ребёнок — в той комнате, где игрушечки. Маме так удобнее подлавливать ребёнка и высаживать его, у неё меньше сон нарушается. У ребёнка энурез, поэтому брак сохраняется, и никаких конфликтов по поводу сексуальных проблем не возникает. Всякое сексуальное поведение — тонкая сфера, потому что имеет непосредственное отношение к самооценке. Чтобы об этом разговаривать, без страха обидеть, вызвать конфликт, надо доверять и быть уверенным, что каждый человек не хочет обижать другого. У меня был период, когда я увлекалась бихевиоральными методами работы с детьми. Бихевиорально энурез довольно просто снимается, если у ребёнка нет никакой органики. В Консультативном центре психологической помощи семье при факультете психологии МГУ, где я проработала девять лет, применялись всякие технические приспособления для снятия энуреза, так называемые biofeedback'и. Энурез с их помощью довольно хорошо и быстро снимался. Многие семьи, где был ребёнок, страдающий энурезом, после такой "психотерапии" разводились. Наш психиатр любил говорить: "Что ты как-то странно работаешь? У тебя как энурез, так развод. Что такое?". Теперь понятно, что это происходило потому, что, как только стабилизатор (энурез) убирался, конфликт между супругами становился явным, а способов решать его у них не было. Поэтому, когда к психотерапевту приходят люди с проблемой энуреза, надо сначала решать их сексуальные проблемы, если они есть, и лишь потом снимать энурез.
