Запрет проявляться и травма аннигиляции

Терапия способности проявляться — это, прежде всего, прикосновение к травме аннигиляции (уничтожения) к такому моменту в жизни, когда человек пережил чувство "я убит". Это требует честности и большого внимания к чувствам клиента.

Причина большинства запретов обычно кроется в событии личной (иногда семейной) истории, когда человек не мог выразить кому-то свою боль и злость.

Запросы могут звучать по-разному. В наиболее общем виде — это невозможность действовать у человека, который прекрасно знает, как что-то сделать, но почему-то не может. Ему мешает скованность и чувство несвободы, появляющиеся тогда, когда он только хочет начать — и поэтому он даже не начинает. Его "импульс проявиться" останавливается.

На одном из тренингов участники рассказали мне об очень личных проблемах. Одна женщина запрещала себе проявлять себя действующую, себя настоящую. В детстве её хвалили за послушание так много и настойчиво, что теперь она боялась быть какой-то другой. Ещё один человек боялся проявлять публично свой ум, считая, что его могут отвергнуть. Среди прочих примеров — запрет проявлять на публике свои эмоции и свою естественность; "запрет проявлять свой продукт", предъявлять какие-то плоды собственной работы и творчества; запрет проявлять свою симпатию и любовь.

Мне казалось, что я успею сделать по пятнадцатиминутной личной работе для каждого, и я по неопытности пообещала это сделать. Мы поставили стул в центре круга, и каждый должен был представить на нём человека, вызвавшего когда-либо гнев или другое сильное чувство, которое не смогло проявиться. Увы, я неправильно рассчитала силы и время и смогла заняться только половиной участников. По сути, я работала на разблокирование и проявление сильных чувств — а в результате те, на кого у меня не хватило времени, получили вместо этого только новый опыт блокирования своих чувств. Они рассчитывали на личную работу, но не получили её, и при этом почти не высказали мне претензий. Я была бы рада, если бы они ясно сказали мне о своём недовольстве, но они хорошо ко мне относились и промолчали. В результате для меня эта история — о невозможности выразить злость, если ты хорошо относишься к человеку, — оказалась большим уроком.

Такой запрет, я думаю, знаком многим из вас. Кажется, если ты с кем-то в хороших отношениях, то ты можешь проявить к нему только любовь, только приятие, только одобрение. А если вдруг разозлишься, то ты не имеешь права выразить эту злость, потому что он отвергнет тебя. Как будто ваши отношения не переживут проявления гнева.

Но всё не так. Они переживут, если выразить злость, вопрос только, в какой форме.

Дело в том, что злость (как и боль, кстати), однажды появившаяся у человека в качестве реакции на какое-то действие другого человека, не исчезает бесследно. У неё есть только два пути: быть выраженной вовне или загнанной внутрь. Часто для выплёскивания злости на кого-то используется деструктивный метод, отвержение: "Как ты меня достал", "пошёл ты", "видеть тебя не хочу" — такая форма выражения злости может прекратить отношения. Если же объяснить своё состояние, постараться найти точные слова для описания того, что происходит внутри от этих злости и боли, вероятность быть услышанным, принятым и понятым гораздо выше — а главное, есть шанс сохранить контакт. Если запрет на проявление злости сработал и человек не выразил её сразу, она будет проявляться позже, уже, возможно, менее осознанно — претензиями по другим поводам, опозданиями, отвержением.

Тогда, на тренинге, я всё-таки попросила участников сообщить об их состоянии. Половина из них, те, с кем я не успела поработать лично, не глядя мне в глаза, говорили о своей разочарованности и растерянности. Я всё-таки узнала, что с ними происходит. А хорошей новостью стали для меня отклики тех людей, с кем я сделала работы. Они сообщали о том, что для них произошло что-то очень важное, они лучше себя чувствуют, как будто они сделали важный шаг к отмене этого запрета, им легче двигаться и дышать.

Что нового я узнала о запрете проявляться? Что он связан с отказом очень близких людей видеть нас и признавать наше существование в моменты, когда мы испытываем сильные чувства.

Молодая женщина пережила уход любимого отца из дома в возрасте, когда ей было пять лет. Отец приехал из другого города, она ждала его, но он собрал вещи и стал уходить. Она побежала за ним, умоляя остаться, но он не обращал на неё внимания. Она цеплялась за его ноги, выбежала с ним к лифту, но он вошёл в лифт, двери закрылись — а она упала на пол и осталась лежать. Она была разрушена, "убита". Своим поведением отец как будто сказал ей: "Я не вижу тебя". "Тебя для меня нет". "Ты для меня не существуешь".

В психологическом смысле это и есть аннигиляция, уничтожение — боль настолько сильная, что в психике вырабатывается некоторый блок, барьер, запрет проявляться. Внутри человека, которому сделали настолько больно, рождается агрессия, но направляется она не на того, кто причинил боль, а внутрь себя, как будто соглашаясь с тем, что причинило боль — "когда мне плохо, когда я плачу, меня не существует, я не буду проявляться". Таким образом, создаётся запрет, чтобы мы могли выжить. И это хорошая вещь — для определённого периода жизни: запрет защищает от повторного переживания настолько сильной боли. Но эта же вещь потом мешает нам добиваться чего-то очень важного, забирает силы и лишает возможностей.

Через какое-то время отец вернулся в семью, они продолжили жить вместе, общаться, но при попытке дочери обсудить с ним случившуюся некогда ситуацию по-прежнему не замечал её, ту девочку, которой пять лет, которая рыдает, хватает его за ноги и без чувств падает на пол. И сама возможность в течение тренинга хотя бы в терапевтической реальности, во-первых, выразить ему все чувства, а во-вторых, получить признание того факта, что это произошло, — сама возможность терапевтична.

Важно пережить этот момент снова, вернуться в него, выразить боль и гнев таким образом, чтобы почувствовать, что его это наконец-то задело, что он наконец-то увидел вас. И не менее важно самому заметить в себе эти чувства и дать заметить их группе. Это позволяет разблокировать запрет, начать дышать, двигаться, ориентироваться в травмировавшей некогда ситуации — отменить запрет и дать себе право проявляться.