Блиц-Интервью с Константином Дуплищевым — врачом-психотерапевтом Единого Европейского Реестра, телесно-ориентированным психотерапевтом, руководителем и ведущим преподавателем Школы Телесной Терапии.
На сегодняшний день мир предлагает массу различных видов проведения досуга, реализации себя. Люди ищут направления, хобби, увлечения для проявления чего-то своего.
Среди них большое количество людей занимаются телесными практиками: начиная от спортзалов и заканчивая медитациями. Школа Профессиональной Телесной Терапии Константина Дуплищева — это, прежде всего, профессиональная среда: никакой эзотерики, магии, колдовства, заговоров, приворотов, парапсихологии.
Интерес к телеске растёт. Думаю, тут Константин ёмко отражает суть: "В телеску идут люди, которые жаждут жить". Работая с Константином, меня всегда интересовал его путь как профессионала.
В связи с природным женским любопытством возникло это интервью, где мы знакомимся с Константином не только как с профессионалом, но и как с человеком. Я очень благодарна Константину за его откровенность, открытость, искренность, проявленную в интервью.
— Костя, как началось твоё знакомство с Телесно-Ориентированной психотерапией (ТОП)?
— Когда впервые познакомился с ТОП, ещё не думал, что буду заниматься ей. Прошло много лет с моего первого знакомства. Планомерно я познакомился в 2000 году на первом крупном декаднике в Новосибирске, в котором участвовал сам, как организатор. Это был массовый декадник, где было очень много мэтров — приехали корифеи со всей России и из Зарубежья.
Я посетил там многих специалистов, таких как Катков, Макаров. Марк Евгеньевич Бурно меня потряс — специалист в области терапии творческим самовыражением и клинической психотерапии.
На таких мероприятиях есть обязательно кто-то из области телески. Тогда телесником был некто Юдин из Орла. На самом деле телеской он занимается постольку поскольку. Он занимается экзистенциальной психотерапией и другими направлениями психотерапии — и жнец, и чтец. Он провёл марафон: телесно-ориентированная психотерапия в течение всего дня. Там были собраны достаточно мощные практики. На тогдашних новосибирцев это произвело фурор. Это была смесь из телески, тантры, тренингов личностного роста.
Для меня это стало огромным толчком, который проявился в моем личном мироощущении, миропонимании, понимании отношений. Процессы меня догоняли многие-многие месяцы, можно сказать и годы.
Тогда со мной случилось перерождение. Маленькая смерть и маленькое рождение. Смерть была более заметна и впечатляюща для меня, рождение было постепенное.
Живёшь и думаешь, что ты всё знаешь, что ты знаком с миром. А потом оказывается, что тот мир, с которым ты знаком, всего лишь маленькая частичка огромного галактического мироздания. Приблизительно такой прорыв был у меня тогда в моём мироощущении.
Представьте, что вы были слепы, глухи. И вдруг прозрели, вы стали видеть, слышать, чувствовать вкус. Это на самом деле не всегда приятно. Это шокирует. Сознание не способно с этим справиться. Поэтому я понимаю, что творится с моими клиентами, что бывает с участниками интенсива. Для них это бывает как взрыв мозга.
Я рано начал вести тренинги, этого требовала необходимость ситуации и малое количество специалистов в этой области. К тому же были люди, готовые подвергать себя экспериментам в этой области.
Первыми площадками были Новосибирск и Кемерово, благодаря инициативам моих друзей. Впервые мы с моим другом Романом Киселевым собрали холотропный "сабантуйчик". Несколько человек с НЛП-факультета заинтересовались. Было около тридцати человек.
— Сразу в Новосибирске?
— Да, это был такой бум. Мы проводили холотропы в Новосибирске, затем было Кемерово. В течение трёх лет я стал популярен в области холотропных дыхательных практик. Сам проходил их у разных тренеров, в том числе обучался. Тогда организатором в Кемерово была Ирина Васильева, теперь уже Ирина Кудашкина. Она предложила сделать другие проекты. Я стал вести помимо холотропа множество телесных практик.
Постепенно сложилось ядро людей, которые ходили на эти практики с одного тренинга на другой. У них получились разрозненные знания о своей психике, о теле, эмоциях, чувствах. И они захотели чего-то большего. Так с пинка Иры Васильевой родилась первая обучающая программа.
— Сколько было модулей?
— Она состояла из 7 модулей. Я тогда сомневался. Предложил ей собрать то, что она хочет видеть в обучалке. Она активный человек, проштудировала весь интернет, познакомилась со всеми программами и слила их в одну. Я посмотрел, вычеркнул всё, что не соответствовало моим желаниям, моим потребностям, либо то, чего я не знал. И так возникла первая программа. Естественно, она правилась в течение многих лет, я был погружён в неё.
Первые 5 лет — это была работа над таким эмбрионом в области телесно-ориентированной психотерапии именно как обучающей программы. Тогда ещё не было единой концепции всего этого. Позже случился очередной переломный момент, когда я понял, что могу подготовить любого специалиста из любой области, и он станет хорошим практиком. Он сможет помогать любому человеку. Но это не означало, что он станет хорошим психотерапевтом. Потому что не хватало психотерапевтической базы.
Впервые это понимание сложилось, когда накопилось много людей, которые были у меня на индивидуальной психотерапии. Они захотели научиться консультировать также как я. В данном случае сыграл мой авторитет, наработка клиентской базы. Я стал уже достаточно известным в этой области, вызывал доверие. И люди потянулись.
Тогда появился курс "Основы психологического консультирования". Несмотря на отсутствие такого глобального виденья и опыта, как обучать специалистов в области психологии, психотерапии, на удивление, курс получился весьма удачным. Что я регистрирую как удачу? То, что многие стали консультировать. На курсе обучались психологи, которые давно получили корочки в ВУЗе, но так и не приступили к практической работе, так и люди, которые пришли для себя, и были люди из других профессий — желавшие получить новое образование.
— Как ты думаешь, почему последние шли к тебе, а не в ВУЗ на второе высшее?
— Здесь всё просто. К сожалению, в ВУЗах возникает такой резонанс между образовательной системой и потребностями учеников. По факту в ВУЗе дают огромное, подробное обучение теории, но не практическим навыкам. Сами подумайте, если вы специалист в области и очень успешно консультируете, будете вы учить студентов? Очень мало специалистов, которые это сочетают.
— Ты как раз один из них!
— Нет, я как раз не один из них. Я не обучаю студентов.
— Те, кто учится на телеске, можно сказать твои студенты.
— Нет, это несколько неправильное понимание. ВУЗ — это огромная организация, которая по факту может работать с очень жёстко структурированным материалом, который одобрен в вышестоящих инстанциях.
Представьте, какой разрыв происходит в инновациях и новых технологиях. Преподаватели, которые не имеют представления о инновациях, которые сейчас существуют. В технологиях это бешеный разрыв. Пока студент учится в течение года, технологии настолько меняются, что его знания устаревают. Когда он закончит обучение, то знания, которые он получил, являются лишь маленькой толикой фундамента базы. Может случиться такое:когда он закончит обучение, его профессия закончит существовать.
В психологии, психотерапии разрыв не настолько большой.
Но пока информация дойдёт до вышестоящих органов, пока будет лицензирована, одобрена, пока спустят вниз, пока преподаватели освоят это, пока дадут студентам.
— Уже закончится несколько потоков обучения.
— Да, совершенно верно, поэтому практика всегда впереди таких процессов. Если мы берём образование ВУЗа, около 10% выпускников консультируют после ВУЗа.
— Совершенно точно.
— В некоторых ВУЗах этот процент несколько больше, в некоторых меньше. Часть студентов оседают в ВУЗе, аспирантуре, ведут какую-то деятельность.
— Большинство идут работать в фирмы, менеджерами, продавцами. Работают не по специальности. Таких случаев катастрофически много.
— Да, тем более профессия психолога до сих пор является в некотором смысле дауншифтингом. В психологию часто идут люди, которые либо не знают чем заняться, при этом имеют амбиции, не понимая, как их реализовать. Либо люди, желающие поработать с собой, своим внутренним миром, своего рода клиенты. Есть и другие группы, но они малочисленны. Естественно, такой человек воспринимает все обучение как свободное времяпрепровождение или как личную терапию.
Представьте, что среди них есть, люди, которые видят себя профессионалами в этой области, они хотят стать профессионалами. Имея мозги, они понимают, что ВУЗ не даст им то, что надо. Они обращаются к тем профессионалам, которые работают в этом, которые являются не карасями, а акулами в этом омуте психологии и психотерапии. Не удивительно, что создалось такое изобилие частных организаций, которые занимаются обучением.
К тому времени я ещё не знал что стану телесником. Я мнил себя больше трансперсональщиком, занимаясь трансперсональной психологией. Постепенно из-за того, что обучающий курс занимал все больше времени, сложилось так, что я больше времени посвящал телесно-ориентированной психотерапии. Конечно, я интегрировал туда и трансперсональную психотерапию. Постепенно сложилась система, которую можно представить так: как в беспозвоночном теле вдруг проявились контуры человека с хребтом, с конечностями и так далее. Были заложены основные принципы обучающей программы по телесно-ориентированной психотерапии, которые вывелись из моей деятельности, работы, практики.
Без ложной скромности скажу, что я учу своих курсантов только тому, что действительно перелопатил сам. Это стало огромнейшим материалом не только благодаря моей деятельности, но и благодаря контакту с участниками обучающей программы. Они внесли огромный вклад в формирование обучающей программы.
Можно сказать так: если я скелет телесно-ориентированной школы, то мои клиенты и мои ученики — это основное мясо, кожа, глаза моей Школы. Я искренне хочу, чтобы так все развивалось. Я не хочу, чтобы появлялись копии меня. Я хочу, чтобы рождались индивидуальности. Индивидуальности, которые несут огонь, принципы телесно-ориентированной психотерапии, которые надеюсь, заложил в их сердца и головы.
— Почему всё-таки выбор пал на телесно-ориентированную психотерапию?
— У меня ощущение, что я выбирал, но как такового коренного момента не было. Все текло естественно, в этом смысле я считаю себя счастливчиком. Я посмотрел на перспективы движения и пришёл к такому пониманию: в области трансперсональной психотерапии двигаться некуда, там есть инструменты работы, но нет никакой концепции.
Область телесно-ориентированной психотерапии — непаханое поле. Большинство телесных практиков — это люди, которые удовлетворяют свои основные потребности в контакте с человеком, многие не понимают, что делают, как надо. Они работают "втихаря".
Поэтому так мало книг о телесно-ориентированной психотерапии. В них идёт в основном Описание практик и техник.
Люди думают, что в этом основной эффект. И сами не замечают того, что во многих опытах встречается. Одно и тоже прикосновение может творить совершенно разные процессы. Это псевдо магичность и могущество телесно-ориентированной психотерапии. Оно оказалось слабо описанным, слабо подготовленным. Я понял, что это огромный плацдарм для создания системного видения телесно-ориентированной психотерапии.
Я стал создавать систему, которая объединяет разные модели, разные школы. Не в одну систему, а создавать систему, которая легко описывает все процессы, которые происходят в теле человека, в его эмоциях, переживаниях. И мало того описывает взаимодействие клиента и терапевта.
Мне повезло в этом плане в связи с развитием подготовки специалистов в области психотерапии и практической психологии, супервизии. Я уже был на тот момент супервизором в нашей стране. У меня сложилось виденье, как это должно быть. Прежде всего, важна подготовка специалиста в области практической психологии и психотерапии, который владеет основными принципами и пониманием как работать с клиентом, и с самим собой, как должен формироваться специалист: теория, навыки, личная терапия, супервизия.
— У меня как раз вопрос с этим связан. Школа Телесной Терапии даёт много возможностей молодым тренерам для роста и развития. Во многих городах уже проходит обучающая программа, оттуда выходит много молодых дипломированных специалистов. Есть рецепт, как попасть в плеяду тренеров Школы Телесной Терапии?
— От специалистов я требую ответственности в этой области. Чтобы человек брал на себя все функции образования. Тренер моей школы — человек, прошедший мою систему обучения, имеющий гос. диплом, если желает преподавать.
— Психолога?
— Психолога, врача психотерапевта. Не важно. Важно, чтобы он мог доносить простым языком очень сложные вещи: процессы, переживания до других людей. Мне важно, чтобы этот человек мог коммуницировать с другими людьми.
Сейчас много талантливых людей, которые не могут связать даже двух слов. Есть талантливые люди, которые могут связать слова, но не могут коммуницировать с другими людьми: с организаторами, с другими тренерами.
Школу могут сформировать и выстроить зрелые, сформированные личности. Я либо сотрудничаю с такими людьми, либо готовлю таких специалистов.
Если представить, что мы строим каменный дом, мы кладём прочные камни, а не "адекватыши". Это мои основные требования, они прописаны и иерархизированы.
Тренер моей школы — это не просто талантливый человек, и не просто желающий, а действительно проявляющий инициативу, делающий что-то для школы, показывающий высокие коммуникативные навыки.
— Основной рецепт приготовления тренера Школы Телесной Терапии. Ты очень занятой человек, у тебя очень мало свободного времени. Тем не менее, если представить твой идеальный выходной день. Какой он?
— Я бы хотел вспомнить свой выходной день, чтобы потом перейти к идеальному. Тут, наверное, ничего романтичного. Это то, что люди называют бездельем. Это расслабление, которое позволит что-то не делать, что-то не думать, быть себе собой, наслаждаться, принимать, дышать, спать. Я думаю, меня поймут многие особенно родители с детьми. Сейчас, к сожалению, у меня такого нет уже много лет. Потому что есть и дети, есть и курсанты, обучающая программа.
Если мечтать об идеальном дне, я проснулся с утра, выспался, принял душ, позавтракал. Возможность заняться творчеством, я очень много рисовал. Тема рисунка, тема художественного изливания своего внутреннего мира на холсты для меня тоже очень важная вещь. Прогулки со своими близкими, родными.
— Мы уже коснулись творчества. Какие ещё у тебя увлечения?
— В силу занятости увлечения отошли назад. Я уже сформированный работоголик. Раньше я много чем увлекался. Творческие направления, прежде всего. Я работал с проволокой, с металлом, со стеклом, чеканкой занимался, деревообработкой. Основное — это рисование. Рисование было главным связующим окном между моим внутренним миром и внешним. Это попытка реализовать свой внутренний потенциал вовне. У меня достаточно интересный внутренний мир, о котором никто не знал. После 20 лет это все начало произрастать и пробиваться.
— Почему твой выбор пал на медицинскую академию, а не на архитектурно-художественную академию?
— Это очень просто. Хочешь убить рай — поселись в нём. Коллеги специалисты, которые знакомы со мной, знают — я очень хорошо трактую любые рисунки — детские, взрослые. Я могу определить характер человека по рисунку, могу определить основные процессы, переживания, чувства, что происходит. В принципе этому легко научиться. Но для меня это было интуитивное знание.
Я свои рисунки разделил на три типа. Первый тип — моя личная само-терапия, которые никто никогда не видел. Второй тип рисунка — самовыражение своего внутреннего мира, это в основном графика. И третий тип, синтез всего, когда я уже рисовал для мира. Рисунки на холсте маслом.
Мой одноклассник ходил в художественную школу, я думал с ним пойти. Однажды я попросил его нарисовать то, что они рисуют. Он начал рисовать носы, уши, пирамидки. У меня все желание отпало, несмотря на мой огромный опыт в художестве. Я, с точки зрения профессионала, рисую не правильно. Я понял, что не хочу профессионализироваться.
Я с удовольствием рисовал, у меня было несколько выставок. Я продавал картины. Но я никогда не думал о себе как о художнике. Я понимаю — тот человек, кто является настоящим художником это, прежде всего огромный профессиональный труд. Для меня это было чистой воды творчество. Я никогда не трудился и не работал. Хотя у меня было несколько картин на заказ, я не скажу, что это были лучшие работы.
— Потому что на заказ?
— Да, а профессионал обязан и на заказ сделать также высококачественно. Поэтому я не пошёл в архитектурный. Когда я учился рисовать у нашего местного художника Макарова, действительно интересный, талантливый человек не только в области рисования, но и в области мышления, подачи материала. Однажды, мы с ним ходили по галерее, где также были его и мои картины. Художники, которые учились в архитектурном их видно и они не интересны. Они не привлекают взгляд. А художники самостийные… Хоть и видны в их работах неправильности, ляпы, ошибки, но это часто очень интересные работы, самобытные.
Я пошёл в ту сферу, которая, как мне казалось, даёт больше всего знания — это область медицины. Ничто не даёт столько знаний как область знаний о самом человеке.
Вообще мечтал когда-то стать зоологом. Это была фантазийная мечта, начитавшись Джеральда Даррелла, Сетон-Томпсона я представлял фантастические истории, как я путешествую по миру, общаюсь с животными. Одним из моих кумиров был Дроздов. Я считал — это самый счастливый человек.
Когда эта мечта перестала быть актуальной, я решил идти в медицинский институт. Так как именно там такой сплав знаний, которые не даёт ни один другой институт. Как шизоид, я тянулся к знаниям, но никогда не видел себя в белом халате. Я выбирал между патологоанатомией и нейрохирургией. В паталоганатомии меня привлекала лень, так как у них пятичасовой рабочий день. Слава богу, я им не стал. Это было нелепое желание.
Нейрохирургом у меня не получилось, не сложились отношения с одним из профессоров. Хотя нейрохирургию я знал действительно хорошо. В конце концов, хирургия перестала меня привлекать. Это похоже на царство гномов, где нужно столько-то лет работать, чтобы добиться того-то. Никакой свободы. Чёткая иерархия, чёткое подчинение.
Я стал искать профессию с большей свободой и обнаружил, что это психотерапия. Фактически никому не нужная специальность.
— Тебя не отпугнуло это?
— Нет, я понял, что меня больше всего привлекает свобода. Здесь можно развиваться, непаханное поле, особенно в нашей стране. Я поступил на кафедру к профессору Завьялову. Несмотря на все знания, которые он нам давал, самое важное знание которое он дал — формирование идентичности себя как специалиста — кто Я. В этом он уникален как учитель, как человек.
Можно сказать, что я до сих пор себя не считаю телесно-ориентированным психотерапевтом, прежде всего я считаю себя врачом психотерапевтом, а потом уже телесно-ориентированным психотерапевтом. Я считаю, что наоборот не может быть. Не может телесно-ориентированным кто-то вначале, а потом психотерапевтом. Вначале это все-таки идентичность психолога, психотерапевта.
На практиках ты не научишься выстраивать отношения с клиентом, это заблуждение. Хотя в моем курсе все так и обстоит, но для другой цели. Сначала человеку нужно познакомиться с самим собой, пройти погружение внутрь себя. Чем меня прельщает обучение ТОП? Несмотря на то, что в телесно-ориентированной психотерапии много шарлатанов — людей, которые думают, что посмотрят видео, прочтут книгу, то чему-то научатся. Это заблуждение. В ТОП невозможно без практики. Вообще вся психотерапия практична. В этом плане люди, которые обучаются психотерапии, начинают практиковать в отличие от психологов, у которых вообще нет практики.
Мы не используем каких-то инструментов между тобой и клиентом: тестов, воздействия. Прежде всего, отношения.
Как переводится психотерапия? Лечение душой. Это взаимодействие, прежде всего с человеком.
— Многим курсантам, тем, кто с тобой работает или думает пойти учиться интересно узнать о тебе ещё и ещё! Какое твоё любимое блюдо?
— У меня много разных любимых блюд. Они все достаточно простые. Я люблю супы, достаточно сытные. Люблю борщ с мясом на кости, которое отваливается от кости. Моя мама с Украины, она хорошо готовит борщ. Больше всего я люблю салаты, я люблю такие салаты, по которым не поймёшь какие ингредиенты, с яркими вкусами. Люблю сочетание кислого и сладкого, сладкого и острого.
— Какие напитки предпочитаешь?
— Вишнёвый сок. Люблю создавать безалкогольные коктейли, экспериментировать.
— Твоя любимая музыка?
— Благодаря моим первым отношениям с девушкой, она была поклонницей deadcandance.
— Готика?
— Да, готика с потрясающим голосом Лизы Герард и Брендоном Пэри. Наверное, это сформировало и отразило глубину тех чувств и переживаний, которые бурлили в ещё неокрепшей психике.
Я очень люблю лирическую глубокую музыку с глубокими голосами как deadcandance, и в тоже время я люблю современные ритмы гоа, трансы, такие галлюциногенные штуки. Внутри меня все это легко сочетается. Сейчас я иногда сам пишу музыку для холотропных процессов. Люблю также сочетание этнических инструментов, живых с современными обработками, ритмами.
Из наших. В молодости мне нравился Виктор Цой. Для меня ностальгия — это Pink Floyd, Depech Mode. Это то, что я слушал подолгу. Хотя музыка вошла в мой мир где-то с 20 лет. До 20 лет я не слушал музыки. И когда я впервые услышал, для меня не было ничего нового.
Конечно, я слышал музыку до этого, это было радио и т.д., но в 20 лет мои друзья, мои одногруппники подарили магнитофон. Когда я услышал, я понял, что ничего нового нет. Я эту музыку слышал внутри себя. Я фантазировал о музыке, представлял ритмы, слушал их. В некотором роде я понял, что у меня очень хороший музыкальный слух, голосовые возможности, правда, уступают.
— А как же горловое пение в твоём исполнении и вообще управление голосом! По-моему это удивительно звучит!
— Это другое. Я имею ввиду, что пение не моя профессиональная среда, также как художество. Я редко слушаю музыку.
— Музыка внутри тебя. И она звучит! Страна, в которой ты не был, но хотел бы побывать?
— Это много разных стран. Я мало где был. Был в Китае, в Таиланде, в странах Ближнего Зарубежья: Казахстан, Украина.
В нашей стране я бы хотел побывать на Дальнем Востоке, на Камчатке. Ещё на Плато Путорана. Это волшебные места на севере от Красноярска, непролазные, много комарья. Я тоже там мечтаю побывать.
Если говорить о странах, которые меня манят? Я бы хотел побывать в Норвегии, Австралии, на огненной земле.
— Исландия?
— Огненная земля? Это Южная Америка: Чили. На Мадагаскаре хотел бы побывать. Из Европейских стран. Хотел бы побродить по Испании, Португалии. Скандинавия. Для экзотики, наверное, Япония, Америка.
— Какие качества ты ценишь в людях?
— Я не уверен, что разбиваю человека на какие-то качества. Я понимаю этот вопрос, достаточно часто слышал его. Но я не понимаю этот вопрос. Логикой понимаю, но какого-то внутреннего ответа нет.
— Это, в принципе, тоже ответ! Причём единственный такой, который я слышала на этот вопрос. Твоё любимое художественное произведение или писатель?
— В детстве я зачитывался трудами Джеральда Даррелла и Сетона-Томпсона. Для меня был потрясающим Жуль Верн. Сейчас не вспомню всех писателей, о странствиях, о кругосветке, про Кука.
Книга, перевернувшая мой мир уже в более зрелом возрасте — Карлос Кастанеда. Два раза перечитывал все тома два раза — это было для меня открытием.
Любил сказки, причём всех народов мира. Мне нравились и русские народные, безусловно. У нас же многонациональная страна. Я помню, был такой сборник "Сказки народов мира", не помню, сколько томов там было. Там были очень редкие сказки малочисленных народностей.
А потом свою нишу заняла профессиональная литература. Согласись, она не художественная, это — профессиональная сфера.
В последнее время в силу трудоголизма и работы перешёл на фантастику и фэнтэзи. В этом плане для меня первооткрывателем стал Толкиен. Мир, который погружает в себя, захватывает. Это больше отдых, романтика, утопия.
— Гарри Поттер не вошёл туда?
— Нет, возможно, в силу поколения. Это для меня непонятная хрень.
— Сказка для детей.
— Да, но она у меня не складывается в единую картину. Если Толкиен — это книга, которую ты читаешь и вкладываешь, то Гарри Поттер — это медийный продукт, где нет такого пространства для своих фантазий. В этом плане мне он не близок.
Когда вы читаете книгу, у вас одно представление, а когда вы смотрите фильм по книге — мало кому это нравится. Почему? Потому что в нашей фантазии все уникально. Поэтому книги никогда не уйдут из нашей жизни.
— Это, безусловно! Какие цели на ближайшие годы?
— Цели не являются, какими-то оригинальными. Это развитие школы. Захватить уже всю страну, дальнее зарубежье, ближнее. Создание функционирующей крепкой системы образования, подготовки специалистов, не только в области телесно-ориентированной психотерапии, и в области практической психологии, психотерапии.
Формирование и слияние в области организаций. Наша система образования уже интегрирована, но я имею ввиду не только на словах, ещё и на юридическом языке.
— Ты имеешь ввиду с профессиональными сообществами? Такие как ОППЛ?
— Да. Скептически относитесь к специалистам, которые не взаимодействуют с профессиональным сообществом. Это уже говорит об их очень низком уровне социализации. Зачем вам специалист, который не может работать ни в какой системе, ни в какой организации? Задумайтесь об этом.
Отшельник, возможно, обладает некой мудростью, но если он двух слов связать не может, постоять за себя. Это утопия.
Все остальное — это мелочи: создание фильмов, создание книг. Конечно, хочу написать книгу. Тут нужен навык писания книги.
— Ты же можешь нанять редактора, который будет править текст.
— Это заблуждение, такое возможно сделать, если у тебя есть опыт написания книг. Когда сформировано некое пространство, понимание как это писать. Например, детективы. Я даю идею, кто-то пишет.
Поскольку это новое, это начало.
— Непротоптанная дорожка.
— Какое будет представление у человека, который пишет о том, куда двигаться? Это наивно.
— Счастье — это для тебя…?
— У меня есть очень чёткое, сложившееся представление о счастье. В этом плане я считаю себя счастливым человеком. Я способен чувствовать себя счастливым даже в глубоком горе, благодаря этому пониманию.
Когда вы едете на велосипеде, ваши волосы развеваются. Приятные ощущения?
— Да!
— Вот это есть счастье. Не в смысле счастье — ехать на велосипеде. А счастье — это результат движения, процесса. То есть счастье не может быть номинальным, оно не может быть призом. Счастье — это всегда процесс. К сожалению, в нашем языке счастье имеет существительное безликое, бесполое (оно).
А если это перевести в процесс, в некое действие: когда вы двигаетесь к своим целям, к своим задачам, когда вы получаете удовольствие от движения, когда в ваших волосах дует ветерок это и есть счастье.
Когда вы гонитесь за счастьем как за призом, вы похожи на ишака, перед которым висит морковка. И счастье становится недостижимым.
— Что ты пожелаешь людям, которые ещё не знакомы, возможно, с тобой, с телеской, но уже читают этот блиц?
— Я хотел бы предупредить, что у них нет выбора. По одной причине — тот, кто читает эту статью, имеет своё тело. И это тело — огромный мир. Даже если вам кажется, что вы знакомы с ним, вы любите его. Поверьте, это маленькая часть.
Люди, которые игнорируют своё тело, воспринимают его как инструмент или, как шизотерики, считают его всего лишь оболочкой. Такое скрытое проявление нелюбви к себе. Все равно наступит момент, когда тело как ребёнок заговорит с нами либо языком болезней, либо языком каких-то переживаний, процессов.
Поэтому я пожелаю всем читателям любить себя, любить своё тело, знакомиться с ним, чувствовать больше, погружаться в этот мир. Не важно, через телесно-ориентированную психотерапию, телесные практики, спорт любительский, через нежность или ласки друг к другу.
