Есть ли в тотемическом танце какая-то своя внутренняя логика его построения?
Да. Сам танец состоит из трёх частей. Первая часть — это очищение через танец.
Средняя часть самая важная в танце — это превращение в волчицу, соединение с её природной мощью и агрессией, которая защищает всеми силами своих щенят, и это центральный и сакральный момент танца, его кульминация. Эта часть танца исполняется традиционно на коленях и перед очагом, перед живым огнём.
Заключительная часть танца — это встряхивание с себя наваждения, переключение в другое, привычное состояние и заземление. Переход этот необходим, чтобы чувства свои обуздать. В этой части возможен выход эмоций, слёзы. В финале практики идёт глубокое расслабление, когда привычный контроль сознания ослабевает и наступает внутренняя тишина — в этот момент тело исцеляет само себя.
Зачем нужна подготовительная часть очищения, и как она выглядит?
Танец начинается с сакрального элемента "движений медведя" в расслабленном состоянии, когда никакая мышца не напряжена. Мы дыханием и движением высвобождаем тело настолько, чтобы на одной ноге держать тело расслабленным. Но тело при этом не скатывается на коврик, а поддерживает динамический баланс.
Потом начинают напрягаться "лапы" — фаланги пальцев. Это статичное напряжение. Каждый сам для себя определяет меру напряжения, оно может быть слабым или сильным. Если человек захочет, он может сделать эту очистительную часть более расслабленно, он также может сделает это с полным чувством и самоотдачей. Этот момент остаётся на выбор танцующего. В идеале это должно быть сделано максимально честно самому себе.
Любой древний танец сохранил в себе эти очистительные элементы. Мы подготавливаем в процессе очищения тело и сознание к основному этапу танца. Мы заставляем тело искусственно напрягаться.
Каким образом практика танец волчицы приводит участника к контакту с особым внутренним состоянием, переживанием?
В средней части танца, где идёт само превращении в волчицу, сидя на коленях, верхним корпусом тела ведём по кругу, акцентируя на интенсивных наклонах головы. Особенную важную роль в этом играют волосу, мы используем силу их магнетизма, чтобы создавать пространство вокруг себя. Мы активно используем тряску головы вместе с волосами, когда идёт превращение. Мы усиливаем пространство, чтобы войти в своём новом качестве — в образ волчицы.
Вся первая часть идёт на раскручивание себя, наматыванием себя, вызываем внутреннюю агрессию, соединяемся с нею, используем трансовое горловое дыхание.
У некоторых легко получается вызывать это состояние, некоторым непросто. В какой-то момент танцующий впадает в контролируемую истерику. И это глубокий кульминационный момент контакта с чем-то пугающим.
В этой части ты истеришь со всей своей яростью, на которую способен, со всей своей безысходностью, усталостью. Например, когда мы не можем сделать проект, когда мы не можем его сдвинуть с места, мы в отчаяние можем кричать. И это высвобождает эту энергию застоя. И когда в этой контролируемой истерике человек вытаскивает спектр негативных переживаний в своей жизни, в тот же момент наступает резкая пустота внутренняя. Она оглушает. Это может быть мгновение, а может быть длительно, бывает по-разному. Вот этот вакуум, в котором, в конце концов, оказываешься, и который из тебя вытянул внутреннее напряжение — само действие погружает в пограничное состояние сознания, поддающееся самоконтролю.
Мы немножко сходим с ума, но это контролируемое безумие. Это ключевой момент. В танце это можно сделать безопасно, и это благодать танца. Сознание не отключается, оно находится в теле, просто мы входим в пограничное состояние, и когда всё тело включено в этот процесс, ты договариваешься с телом, чтобы оно не препятствовало. И тогда захватывает эмоциональный процесс, самый важный, где начинаешь уже входишь в экстатическое состояние и какое-то время там находишься. Долго там не удержишься, для этого нужна подготовка. Чтобы задержаться дольше, мы начинаем учиться удерживать это состояние, и тогда приход к нему быстрее осуществляется.
Но с практикой обнаруживаешь, что даже в этом состояние контроль в себе можно заметить. И потом снова ищешь глубже состояние внутри себя, которое нужно, чтобы уйти от гиперконтроля, немножко потерять контроль, немножко сойти с ума.
Когда волчица встаёт на четыре лапы и перебирает эти лапы, производя круговую оборону, она очень твёрдо ставит лапы на землю. Впивается в землю лапами, отбивая при этом ладони. Чтобы очень твёрдо лапы поставить надо ладони отбить. Это движение активирует каналы выхода энергии на ладонях.
И в третьей заключительной части танца мы стряхиваем и отбиваем ступни ног, вытряхиваем напряжение, избыток, протаптыванием землю. Если обратиться к древности, то удары ступнями о землю — это сакральная техника. Во всех культурах замечено было, когда стучали в землю, призывали какие-то силы, дождь, урожай. Стучали как стук в дверь — в землю.
Тотемическое превращение в волчицу — это знакомство со своей теневой сущностью?
Волчица ведь недобрая, она агрессивная. Она может быть при этом мудрая, ответственная. Все качества, которые присущи волчице, как тотемному животному, раскрываются для каждого из людей. Мифологически тотемные животные — это главные животные от сотворения времён, рассматриваем ли мы тотем ли медведя, тотем ли волка.
Поэтому, когда вызываем волчицу в себе, и если удаётся соединиться с её природной силой, некоторая часть агрессии через неё придёт, так или иначе. В практике мы проживаем в себе эту натуру животной волчицы.
Есть понятие Тень, которая собирает в себя вытесненные аспекты личности, то, что не любим и не признаем в себе и других, это же наша внутренняя ложь себе же. Суть в том, что если человек отрицает свою тень, то он блокирует огромный энергетический ресурс, который в ней есть. Через погружение в экстатическое состояние мы к ней прорываемся и позволяем себе соединиться с такими базовыми инстинктивными и с запрещёнными частями.
Эту практику можно назвать вытанцовыванием силы животного. А сила животного — это, прежде всего, характер животного в себе различить. В древности верили, что чем лучше ты вытанцовываешь это животное, тем удачнее у тебя будет охота. Эта связь мифологическая. В танце нужно было проживать их качества целостно, не только благородные, но и животные качества тоже. А это не из приятных вещей, ведь первичные животные инстинкты в себе, такие как потребности в еде, сексе, власти, мы порицаем когда обнаруживаем. Время от времени эти базовые инстинкты в нас бастуют, особенно если их подавлять.
Как осуществляется выход из практики?
Мы не встаём резко, мы раскачиваемся с определённым ритмом. На этой фазе танца обычно возвращаются мысли о повседневных заботах. Это очень бережное возвращение, оно подобно всплытию со дна на поверхность. Поэтому при подъёме тела голову держим вниз и в последнюю очередь поднимаем её наверх, когда тело уже встало.
Практика приводит к очень глубокому расслаблению. Когда мы расслабляемся и наступает внутренняя тишина, мысли не мешают нашему телу сделать "внутренний рентген", профилактику всех систем и органов.
Эта фаза интеграции, когда тело и сознание само себя лечит. Это момент целительства в котором не участвует сознание. Мы всегда мешаем мыслями и страхами своими нашему телу самоисцеляться. А когда происходит внутренняя остановка, пауза и опустошение, — в этот момент происходит по всем системам и органам внутренняя ревизия и интеграция. В результате практика заканчивается очень глубоким и качественным расслаблением.
Статья написана по материалам интервью с преподавателем северного танца и психоэнергетики, искусства традиционной игры на чатхане и горлового пения в стиле хай, шаманкой из родовой линии Салгын (Ветер, 1705), хакасского рода Ах Хасха (Белая Кость, 1293) и родовой линии Ховенмей (Мягкий, 1915) тувинского рода Бай-Кара (Великий Чёрный, 1438) Шончалай Ховенмей.
