Семейная группа в целом рассматривается как некий организм, функционирующий определённым образом, внутри которого существуют определённые отношения в определённой доминирующей фантазии.
Можно выделить целый ряд патологических семей, в которых действуют патологические защиты. По классификации Блэгера выделяют:
- симбиотические смешанные защиты;
- шизоидные защиты;
- психопатические защиты;
- ипохондрические защиты.
В симбиотической семье доминируют процессы слияния между членами семьи. Важно, что речь идёт не о личностях, а о частях группы. Здесь сложно выделять персоны, потому что они находятся друг с другом в очень перемешанных отношениях, и речь идёт о нескольких различных частях внутри этой группы, которые взаимно дополняют друг друга. Очень перемешанная нарциссическая структура, в которой никогда не возникает и никогда не осознаются какие-то дифференцированные персоны, где личность, как таковая, не присутствует.
Есть папа, мама, я, дружная семья, но в этом мы как "сто тысяч Я". Мать говорит о ребёнке — "Мы поели", "мы покакали", "мы не хотим делать уроки"… Буквально, папа, мама и ребёнок внутри одного пространства, где они внутри чего-то или кого-то, и всем так спокойнее. Но не у каждого своё место, а все в одном месте.
За словом "Мы" можно зацепиться на консультации и посмотреть, как мать на это реагирует. Она так же говорит "мы" или всё-таки говорит "он" или "она" про ребёнка. Называет ли она ребёнка по имени, по роли в семье, или для неё это "он" и "она" без пола и имени?
Не надо цепляться за "мы" так, как это делают некоторые терапевты с сарказмом и обвинением. "Мы" − это не главный признак данной семейной системы. Это всегда совокупность отношений, которая подразумевает слияние, перемешанность, отсутствие границ, а по одному "мы" нельзя думать.
Как это выглядит в ситуации консультации? В этой семье нарушены ролевые отношения, нарушена структура и иерархия, нет границ психических и физических. В этой семье часто спят в одной постели, моются все вместе, когда ходят в туалет — двери открыты. На уровне различных отношений отсутствуют границы, связанные с одеждой, наготой, режимом дня и питания, типом отдыха. Отсутствие чётких ролей, и не понятно, кто и за что в этой семье отвечает, кто кем кому является.
В то же время внутри самой системы всё закончено, и внутри себя она гармонична.
Если начинать говорить о границах, то в этой системе никто этого не понимает. Возникает симбиотическая тревога, страх потери объекта, страх отвержения и страх поглощения присутствующие одновременно.
В терапии члены данной семьи нарушают личные границы терапевта, переходя на "ты" или проговаривая только имя, звонят, чтобы рассказать о своём состоянии, переносят встречи, не приходят.
Шизоидная семья характеризуется тенденцией к блокировке эмоциональных отношений друг с другом. Отношения между членами семьи становятся чрезвычайно холодными и выражены дистантными, механическими. Внутри такой семейной системы каждый из членов представляет собой как бы отдельную группу. Или каждый из членов создаёт свой персональный симбиоз со всей группой в целом.
Если остановиться на уровне эмоциональной холодности — нет аффективной близости, отсутствие эмоционально тёплого контакта между членами семьи.
А если каждый член создаёт симбиоз со всей группой в целом (не как в предыдущей структуре с отдельными членами).
В такой семье преобладают идеи, касаемые будущего (делать всё для будущего и перспектив), не обращается внимание на этап развития, возраст, потребности членов семьи. Требования к членам семьи часто завышены. Эмоциональное невключённость в чувства другого. Воспитание ребёнка основано на логике, мышлении, телесном развитии, только потому, что так надо. Обеспечивается только физический компонент существования с требованиями ответственности за то, что о семье скажут другие.
Особенность такой семьи в том, что чувства одного, отдельно взятого члена семьи в счёт не идут. Важно общее состояние семьи, чтобы сохранить династию, общее благополучное состояние.
В шизоидных семьях культивируется строгость, контроль и подавление эмоций, любой успех воспринимается как хвастовство, выделение из общей массы. Фантазии ребёнка воспринимаются как лживость. В данных семьях существуют традиции, которые никому нельзя нарушать.
Основные конфликты касаются близости и дистанции, любви и страха. Они жаждут близости, но вместе с тем чувствуют постоянную угрозу поглощения другими членами. Они ищут дистанции для того, чтобы убедить себя в безопасности и сепарированности, и в то же время жалуются на отстранённость и одиночество.
Те же слова "мы покушали", "мы не хотим делать уроки" в данной семье говорят о том, что изоляция от остального мира стала слишком болезненной или из-за того, что они потеряли одного из немногих людей, с которыми чувствовали близость, или потому, что очертили цели, связанные с их изоляцией, такие как желание справиться с затруднением завести отношения или реализация других конкретных видов социального поведения.
Если у вас в терапии члены шизоидной семьи, то остерегитесь давать какие-либо интерпретации по причине страха вторжения. Важно применять те образы и слова, которыми пользуется эта семья, чтобы поддержать ощущение реальности и целостности. Терапевт наталкивается на дилемму, что был нанят для развития лучшего социального и психологического функционирования, и вместе с тем осознаёт, что любые напоминания членам семьи о том, что они отклоняются от цели, могут быть воспринятыми как вторгающиеся, контролирующие, неэмпатичные потребности. Важно действовать как "реальный человек", а не как объект для переноса.
Шизоидная семья со своей склонностью к изоляции сторонится близких связей, поэтому терапевт должен сохранять дистанцию (ограничение времени, договорённости по оплате, этические запреты против отношений с данными членами семьи вне сессий).
Психопатическая семья — та же симбиотическая, но катастрофическим образом пытается избежать, как говорит Блэр, клаустрофобического слияния. Когда дистанция схлопывается, то начинается асоциальное поведение. В таких семьях частые драки, ссоры. Зачем? В чём суть? Возможно, в том, что иначе семья скатывается в опасное закрытое пространство, когда очень много чувств, но они не получают выход, так как находятся в клаустрофобическом состоянии. Система кажется всё более и более закрытой, всё теснее и теснее связи, всё более размытыми становятся границы и того, чтобы не превратиться в другого, чтобы избежать абсолютного слияния или, в конечном счёте, потери себя. Семья выходит в функционирование по психопатическому типу, где мальчик начинает избивать сестрёнку, папа избивает маму, и тем самым семейная система защищает себя от опасности полного смешения ролей, поглощения одного другим. Знакомые уже слова "мы покушали", "мы не хотим делать уроки" рассматриваются в контексте, что процесс схлопывания в самой критической точке, после чего последует взрыв — физическое насилие ради отрыва от "мы" и поглощения одного другим.
Такие семьи обращаются к терапевту не по поводу факта избиения одного другим и проявления агрессии. Обычно жалобы касаются страхов закрытого пространства, страха высоты, страха пауков и темноты, энурезом и энкопрезом у детей, жалобами учителей на антисоциальное поведение.
В работе с такой семьёй следует помнить, что терапевт может работать над эмоционально заряженной ситуацией, которую человек на самом деле придумал. Очень богатая фантазия, яркость описания события в мельчайших подробностях, телесные ощущения — всё это уводит терапевта от истинной проблемы.
Ещё одна черта переживаний в таких семьях — примитивная зависть, желание разрушить то, что человек больше всего желает.
Терапевт воспринимается такой семьёй как хищник, посягающий на свободу, что терапевт намерен использовать семью в собственных интересах. Не обладая эмоциональным опытом любви и эмпатии друг к другу, членам такой семьи трудно понять, что за эмпатией терапевта ничего нет. И неопытный практик может поддаться искушению начать доказывать "я добрый", "я отличный специалист", а в результате получит в ответ агрессию, презрение и припадки морализаторства.
Открытая ненависть со стороны такой семьи не редкость и не является причиной для беспокойства, поскольку способность ненавидеть представляет собой вид привязанности в данной семейной системе.
В работе с такой семьёй на нужно ставить грандиозные цели, потому что существует полная готовность членов такой семьи разрушить все ваши цели. Для оценки излечимости данной семьи я рекомендую использовать структурное интервью Кернберга.
Если уж вы решились работать с данной семьёй, то критически важной чертой является неизменность и непоколебимость правил консультации. Намного лучше перегнуть в сторону жёсткости, продемонстрировать нечто, в чём клиент увидит слабость, иначе вас ждут садистический триумф пациента над терапевтом. Можно заслужить у такой семьи уважение, показав себя как трезвомыслящего и взыскательного человека. Когда я работаю с психопатичными семьями, я настаиваю на том, чтобы они платили в начале сеанса, и отправляю их восвояси, в случае отсутствия оплаты, независимо от того, насколько разумно звучит предложенное ими оправдание.
Как большинству терапевтов, которых учили быть гибкими и рассматривать особые нужды каждого пациента, мне пришлось на своём опыте научиться, что правильным ответом на нужды психопатической семьи является не быть гибкой вообще. Нужно говорить прямо, сдерживать обещания, осуществлять угрозы и постоянно обращать их к реальности.
Ипохондрическая семейная система — там, где защита от слияния осуществляется за счёт того, что возникает некая болезнь одного из членов семьи, вокруг которого всё вращается. И тем самым вовлечённость в эту болезнь, в обеспечение выздоровления от этой болезни. Благодаря этому система защищается от симбиотического слияния, симбиотического схлопывания.
Есть больной, и есть те, кто заботится. Все, кто выпал из заботы — предатели. Члены семьи питают некую псевдоструктуру, потому что иначе, без этой болезни, имеющиеся роли в семье исчезнут, а других нет.
Обычно "мы покушали" или "мы не хотим делать уроки" в контексте данной семьи означает причастность одного к другому. Если не это действие, то общего психического пространства у этих людей нет. Возникает состояние ненужности и одиночества, отсутствия будущего. У таких семей часто стоит вопрос о постановке целей и проблемы с их достижением.
Ребёнок в таких семьях используется как клей между отношениями родителей. В связи с этим, детям не дают выздороветь. Они часто страдают ожирением, дерматитами, аллергиями.
В терапию члены такой семьи обращаются с жалобами на апатию, "не знаю, кем быть", "не могу найти работу по душе", "боюсь начинать дело", "страх неудачи", "комплекс неполноценности" и т.д..
Члены семейной системы напоминают войско, которое давно после войны отпустили домой, но не поставили перед ними задачу, что им делать в мирное время.
В терапии такой семьи есть разного рода игры: "Избавитель-Преследователь-Жертва", "Да, согласен, но делать не буду, потому что…" и т.д., и проявляется большое количество первичных психических защит: отрицание, всемогущий контроль, идеализация и обесценивание, расщепление, соматизация, сексуализация, проекция и проективная идентификация.
Думаю, что информация данной статьи будет полезна для дифференциации семей и поиска эффективного способа взаимодействия в терапии.
