Случай из практики Ведуньи

Произошёл этот интересный случай из моей практики летом лет 5 назад.

Я отправилась на машине за 700 км от Ростова в Волгоградскую область навестить родителей. Живут они до сих пор в очень глухом хуторе, молодёжи там почти не осталось, поскольку работу найти сложно. Почти всю землю вокруг либо выкупил, либо забрал в аренду крупный фермер. И со всех хуторов люди в основном на него и работают.

Недалеко от дома родителей стоит старенькая свиноферма. Некогда крупная, затем пришедшая в упадок. Местный фермер и её купил. Завёз на ферму стадо коровьего молодняка и поселил семью таджиков, чтобы ухаживали хозяйством. Они оказались люди приветливые и трудолюбивые, чем и заслужили уважение в хуторе. Состояла семья из отца с матерью и сына лет 17–18. Парень плохо говорил по-русски и всё время болел. У моего отца фермер купил таджикам лошадь для работы. Но через некоторое время она захромала, и глава семейства попросил помощи. На следующий день после моего приезда отец собрался к ним осмотреть лошадь. И позвал меня с собой. Ностальгируя по местам детства и лошадям, я отправилась с отцом.

Мы осмотрели лошадь, сказали, чем лечить и т.д. И тут глава таджикского семейства обращается ко мне с просьбой посмотреть его сына, на котором сильная порча. Я очень удивилась.

Оказывается, мои дорогие соседи в хуторе, крестясь и шёпотом, давно рассказали, чем занимается старшая дочка атамана. Вспомнив, как с детства всем хутором меня боялись, кресты носили (наивные люди), заодно обвиняли в том, чего не делала, я живо представила, что именно могли рассказать обо мне. Но, всё же, согласилась осмотреть парня.

С первого же взгляда на слабого бледного подростка, было понятно, что у него некротическая привязка к сущности, которая забирает жизненную силу. О чём я и сказала родителям. Они же ничуть не удивились и рассказали мне интересную историю.

Случилось это в Таджикистане, когда родители уехали на заработки в Россию, а сына оставили на попечение родни. Весной во время дождя размыло старое заброшенное кладбище в окрестностях кишлака, и мальчишки нашли чей-то череп. Решив, что это череп животного (хотя, с моей точки зрения, череп человека ни с каким другим не спутать), они сыграли им в футбол. С тех пор каждую ночь к мальчику приходила какая-то белая сущность. Парень не мог спать, стал болеть и слабеть. Кушать его заставляли почти насильно. Жизнерадостный, весёлый и активный ребёнок превратился в замкнутого, больного и слабого. Обеспокоенные родители провезли его по врачам и больницам Таджикистана и России. Пару лет лечили от разных болезней. И, как водится, ничего не помогло. Парень слабел и слабел. Родители возили его к таджикским бабкам — знахаркам, но и они не смогли помочь. И только одна бабушка им сказала: "Везите сына в Россию. Только русская женщина-ведьма сможет ему помочь".

И когда они узнали от соседей-хуторян, чем я занимаюсь, решили, что это то, что им и нужно. И насели на отца, чтобы привёл меня к ним, когда я приеду. Мой отец, скептик и ярый коммунист в прошлом, не очень то верил, что им вообще можно помочь.

После некоторых раздумий сделать обряд парню я согласилась, но с одним условием. Поскольку я славянка, то есть в их понимании язычница, то и делать обряд буду по-своему, а он должен повторять всё за мной, славить Богов, приносить требы в костёр и т.д. На удивление радостные таджики согласились.

На следующий день парень, еле стоя на ногах, принёс дрова, всё, что нужно для костра, и требы для Богов, которые испекла его мать. Мы ушли далеко за хутор в песчаную холмистую степь. Там я надела обрядовую одежду, приготовила всё необходимое и развела два костра. Надо отдать должное, во время обряда парень очень старательно выполнял всё, что я говорила. Однако обряд прошёл с серьёзной затратой энергии для меня, поэтому вечером я легла спать пораньше.

Утром на кухне меня ждал сюрприз — традиционное таджикское сладкое блюдо к чаю, которое для меня испекла благодарная мать. Как оказалось, изменения после утреннего обряда начались уже к вечеру, когда сын сам встал с постели и попросил кушать.

Прошло пару лет. Таджики ещё жили на ферме, а их сын уехал к родне в Питер. И однажды к моим родителям зашёл в гости загорелый и весёлый молодой человек, поздоровался и спросил про меня. Родители не узнали в нём некогда слабого бледного паренька. Он выучился в Питере на какую-то строительную специальность, работал, и дела у него шли прекрасно в гору. Через родителей он благодарил меня и сказал, что я ему жизнь спасла и теперь как сестра.

Благо принимаю, мой таджикский "брат", вот только если мы с тобой и когда-нибудь встретимся, то вряд ли узнаем друг друга.