Жил-был в одной большой-большой пустыне страус.
Он очень любил есть финики. Каждый раз, когда ему с пальмы падал под ноги финик, он ощущал счастье. Большое, бескрайнее счастье.
Страус рассматривал свежий, сочный, созревший финик, лежащий на песке.
Он обнюхивал его, нежно трогал ногой и укладывался рядом, чувствуя, как в животе начинает сладко потягивать от предвкушения сладости финика.
Рот его наполнялся слюной, пёрышки трепетали, глаза хотели закатиться куда-то подальше — под веки: так сладко было представлять, что вот сейчас он съест этот финик и ощутит вкус самого настоящего блаженства.
Вот бежал он однажды так по пустыне, уже не первый день бежал и думал о финике.
А поскольку бежал он быстро — страусы славятся своей скоростью — пустыня вскоре начала переходить в нечто, подобное степи с редкими пальмами, растущими прямо в песчаной почве. Пальмы были маленькими, и страус не обратил на них никакого внимания: он знал: где-то там, впереди, должна быть та уникальная пальма, которая даёт самые сочные, прекрасные, желанные финики в этой пустыне.
Страус бежал и прикрывал глаза, чтобы скрасить ожидание получения долгожданного финика.
И, конечно же, он добежал. Но… пальма пересохла. В этом году было мало дождей, и для больших пальм влаги не хватило. Они боролись за выживание и не давали фиников. Только-только желтоватые листья едва держались где-то там, на самой макушке, нервно подёргиваясь от лёгкого ветерка.
Разочарованию страуса не было предела. От огорчения он сел на попу, протянув ноги, и громко плакал.
На его плачь пришла обезьяна (обезьяны, как известно, славятся своим любопытством) и, увидев столь непривычное зрелище — рыдающего страуса, громко захохотала.
Страус же ничего не видел: его глаза закрывали слёзы. Он только услышал вдруг рядом, совсем близко, резкий неприятный звук и дёрнулся от неожиданности, подпрыгнул, отскочив несколько метров, и засунул голову в песок. Горячий песок, на котором ожидал совсем недавно увидеть сочный, спелый финик…
Так прошло немало времени. Слёзы страуса впитал песок, потом высох. Попа страуса успела загореть под горячим солнцем пустыни. Испуг прошёл. Осталось горькое разочарование. Наплакавшийся вдоволь страус начал медленно вытягивать голову из песка, и в тот момент, когда его глаза поравнялись с поверхностью песка, он увидел… финик!
Вся местность вокруг была усеяна финиками. Только они росли на маленьких пальмах — тех, которым хватило воды, мимо которых он бежал, сломя голову, к той — единственной, как он думал, которая только и может подарить ему блаженство в жизни.
Страус опять рыдал: от горького разочарования в своей пальме, от того, сколько фиников он оставил позади, от того, что всё в жизни так изменчиво, и даже от того, что его голова слишком долго находилась в песке и попа успела сгореть под палящим солнцем пустыни.
…
В заключение хотелось бы пожелать читателям быть внимательнее и разглядывать финики у себя под ногами, не уподобляясь быстрому, но неразумному страусу.
