Если мы возьмём обычных людей, которые, быть может, будут чувствовать приближение смерти, но у них нет, к примеру, онкологии или тяжёлых заболеваний, трудно совместимых с жизнью, то они могут осознавать, настраиваться, готовиться, понимать, что их срок пребывания заканчивается, и понимать это как-то для себя. Для них это естественный процесс, который произойдёт когда-то сам собой. Иногда есть осознание, что всё сделали, и земной путь завершён.
Вариант онкобольных, умирающих от рака, будет иным. Они попадают в некую зону остановки. Как будто их кто-то выключил. Сразу проявляется блок на сознании, мешающей собственной осознанности и излечению.
Болезнь человека зависит не только от того, является ли он носителем онкологии на генном уровне, но и от пути. Часто именно с ним она будет связна (и это не только работа на вредном производстве и прочее, но и психологические внутренние проблемы).
Далее, в момент болезни вся жизнь больного постепенно начинает уходить в болезнь. И тут такая зависимость: чем больше он уходит в болезнь, тем сильнее она начинает проявляться. В итоге: вся жизнь просто перетекает в болезнь, и как таковой, иной жизни уже не остаётся.
И вот наступает пиковый момент. Ресурсы все иссякли, тогда-то и включается, наконец, сознание в человеке. Он, как бы Бог себя, и может вершить свою судьбу. Высшая точка осознанности. Человек понимает, что он нечто большее, у него есть душа, он и не должен страдать. В этот момент он начинает разделять душу и тело, понимая, что тело — это физика, а сознание, далее душа — это нечто иное.
Аспекты умирания. Как бы Бог (в варианте созданного и осознанного самого себя) спускается вниз, в физический мир, проходит по всей жизни и отключает человека. Всё, остановка. Дальше он попадает в неведомый для себя закон. Понимая, что там неизвестность, но она лучше, чем страдания.
Помню, ко мне пришла на приём врач-реаниматолог из Москвы. Она рассказала о том, что иногда родственники богатых пациентов всеми силами пытаются сохранить жизнь безнадёжно больным родственникам, которые испытывают страшные мучения, оплачивая дорогие лекарства. Она сказала о том, что у неё лично рука тянется, чтобы отключить всё это, избавить человека от мучений. Или настаивают на продлении жизни человека в варианте овоща, когда мозг уже умер, не давая уйти его душе. По её наблюдениям, тут чаще работает эгоизм. Хочется сохранить жизнь родственника больше для себя, хотя иногда он сам просит об обратном, не понимая, что лишние дни тут для него тяжкий труд.
Так наказуемо такое самоубийство в варианте тонкого плана. Или нет? Работая над этим материалом (не спорю, что это именно так, я всегда допускаю и принимаю другие версии), я сделала такие выводы. Полагаю, что человек сам хозяин своей судьбы и жизни. Он волен выбирать и принимать решение: что и как, насколько непосильна для него будет ноша.
Он не обязан страдать и терпеть невыносимую боль и мучится. Так что, здесь лучше принять его решение, каким бы оно не было, и не вешать своё. Но обозначить путь выхода из проблемы через ту же психотерапию или церковь — никогда не будет лишним.
