Разговор с дочкой

— До твоего рождения я не знала, что значит быть мамой. Когда я узнала о тебе, мне стало страшно. Наше первое знакомство с тобой началось со страха. Мне стало страшно, что у меня не хватит сил защитить тебя, сохранить тебя, дать тебе жизнь… как это было с твоим братом. Да, ты не первая. У тебя есть ещё один брат. Только он не родился…

 — Я знаю. Я помню

 — Мне было очень страшно. До встречи с тобой оставалось два месяца, и только тогда я перестала бояться. Я ждала тебя любой. И ты родилась. И мне снова стало страшно. Страшно, что Бог дал тебе не только шестые пальцы, но и то, что мы не видим сейчас, но что может быть опасно для твоего здоровья. Мне было страшно. Я любила тебя и боялась тебя потерять. Часть меня была с тобой, а часть застыла в ужасе и страхе.

Полина сидела у меня на руках, затаив дыхание. Ей почти 9 лет, она боится оставаться дома, грызёт ногти, облизывает губы до образования корост, у неё навязчивый кашель, она агрессивна по отношению к брату. Ей всегда мало моего внимания, она чувствует себя обделённой в моей любви.

Я решилась на этот разговор с дочкой после работы с девочкой, которую привела бабушка. Девочка была возраста Полины, она плела мандалу. Выбирая цвет, она отматывала нитку и отрезала её. Когда нитка заканчивалась, она огорчалась, но следующий цвет также заранее отрезала, заведомо ограничивая себя, пресекая, останавливая, лишая себя права… жить. В её мандале я увидела и развод родителей, и её тоску о матери, и нерожденного до неё сиблинга. Не могу объяснить как, но я это вижу. Позже бабушка всё это подтвердила. Бабушку тревожил невроз внучки — она щёлкала запястьями. Я слушала бабушку, смотрела на мандалу её внучки и узнавала себя и дочку. Как хорошо всё видно со стороны: где болит, куда уходит энергия, почему ребёнок не чувствует любви, о чём говоят его неврозы и фобии. Как просто сказать: "Порисуйте, полепите, поговорите". Как просто сказать: "Знаешь, я не всегда была хорошей мамой и не могла дать тебе любовь. И тебе мало меня не сейчас, тебе не сейчас мало моего внимания и поддержки. Ты осталась душой там, где меня тебе было мало".

Это двухлетняя или трёхлетняя Поля, Катя, Маша, Вася тоскуют о любви, это им не хватает мамы. И мы уже никогда не наполним их любовью, мы не вернём им то, что не дали тогда. Когда они были ещё в животе у мамы, а мама боялась, когда им было два-три месяца, а мама ушла на работу или была рядом телом, но не душой. Мы никогда не наполним этот бездонный колодец.

 — Я не всегда умела любить. И когда ты родилась, я не знала, что такое любовь. Я знаю, что меня не было с тобой, когда тебе был год. Я не помню тебя с года до трёх. Меня не было с тобой тогда, хоть я и была рядом. Меня не было рядом тёплой и надёжной, радостной и любящей. Я была напугана и уставшая, холодная и неживая. Давай вместе смотреть туда, смотреть фотографии. Давай вместе сходим туда в наших воспоминаниях. Я сейчас с тобой. Я рядом. Я люблю тебя.

Полина крепко-крепко обняла меня, и постепенно её тело стало расслабляться, пока она совсем на обмякла у меня в руках. Мы долго сидели и молчали, её голова лежала у меня на груди.

 — Ты тёплая. Большая и тёплая мама. — Полина крепко обняла меня, поцеловала, встала и побежала по своим детским делам.

 — Я люблю тебя.

 — Я знаю.