Некоторые люди интересно говорят про возможность приходить в психотерапевтическую группу: "Я не смогу раскрыться в группе, перед другими, перед многими людьми". Иногда похожую фразу я слышала от товарищески настроенных ко мне людей, которые ищут со мной контактов, и прямо-таки хватают меня за рукав, скороговоркой рассказывают мне о своей жизни и всяких её проблемах, уверяя, что беседы со мной — они "такие целительные", и по аналогии с "тыжпсихолог" называют меня "тыжпсихотерапевтом". Этому я удивляюсь, потому что ну никак не могу вспомнить, чтобы общались мы психотерапевтично. Всё как-то дружески, вроде бы…
При расспросах (да что ж все таки происходит-то?!) оказалось, что крепка вера моих непсихологических знакомых в то, что если идёт человек к психотерапевту, то должен раскрыться очень-очень. Как если бы шёл он на исповедь, и был обязан признаться во всех грехах и проблемах. Это так малореально перед одним специалистом без свидетелей, что выбирают для таких душевных бесед специалиста очень знакомого, маскируют свою потребность в помощи под дружескую беседу. Друг он ведь как… гадости, наверное, не скажет, не поругает, не пристыдит, а если что и скажет не так, так его ж тут же из "тыжспециалист" в "простотакразговариваем" переименовать можно. А на группе вряд ли этот вариант действий прокатит.
А ещё я такая маленькая, а психотерапевт такой большой, взрослый. И люди вокруг — они большие. И я хочу быть принятой этими людьми. А чтобы быть принятой — надо раскрыться. Только так они увидят меня настоящую. А я настоящая — какая я? Вдруг неизвестно, например, потому что давно и не раскрывалась, или хорошо известно, что плохая, или давно, или может быть никогда никто не говорил, что так хорошо, что я такая разная… И тогда страшно, что не примут, а может быть и стыдно, например, и что мне очень понятно.
И вот на этом — да, хочу говорить о себе — привлекательно и страшно/стыдно начинает балансировать перекладывание ответственности.
- А зачем раскрываться-то вот так, чересчур, как ты явно не хочешь? — спрашиваю.
— Ну, чтобы со мной сделали что-то такое, полезное…
"Похоже на то, как у врача бывает", — думала я.
Ну, необычно ведь, мягко говоря, приходить к какому-то доктору по очень интимной сфере и отказываться снять с себя исподнее. Ведь хочется, чтобы что-то сделали (если не раскроюсь/обнажусь — зачем же тогда ходить?!) всё же и помогли манипуляцией какой. И если вдруг помогут, то страшно, они же ведь владеть мной будут, они ж умнее меня, получается, и видно им то, на что я и взглянуть не могу.
Зачастую, правда, группа становится своеобразным зеркалом, в котором можно увидеть себя как будто со стороны. Свои неожиданные, неизвестные стороны, заметные другим и незаметные самому, или игнорируемые, бывает трудно принять, ведь можешь узнать, что ты и прекрасен, и ужасен. Кто не чувствовал, как хороши люди, которые меня хвалят, как отвратительны те, кто меня ругают/не принимают?! Не всегда получается разделить свой поступок, не нравящийся кому-то, и себя самого — целого, и понять, что тот, кому не нравится, имеет право на своё мнение. И тогда непринимаемое возвращается указавшему на него. Контакт с "зеркалом" становится невыносим, и клиент покидает "эту ужасную" или "эту слишком хорошую для меня" группу.
Некоторый шок логичен, если ты никогда не видел своего отражения. "Совсем и никогда" — это что-то из фантастики, но логично, что наши ожидания и то, что возвращают нам другие, не всегда совпадает. Я ещё не видела ужасных клиентов (тьфу-тьфу, не сглазить), хотя не всё согласна принимать. Каждый раз, когда я выступаю психотерапевтом в индивидуальной или в групповой работе, мне нравится красота людей, имеющих мужество видеть себя настоящих, в той степени, в которой это для них возможно.
Психотерапия — это не исповедь. Здесь человек свободен говорить и не говорить, открываться и не открываться. Это не насилие. Я против насилия, даже над собой. Всему своё время. Что невозможно было сказать вначале, потом, когда появляется вера в то, что вокруг живые люди, становится возможно разделить с другими.
