Кризис середины жизни было бы более ресурсно назвать "поворотом", поскольку слово "кризис" звучит слишком остро, но далеко не все переживают кризис именно так. Для кого-то это апатия и скука, для кого-то — ощущение, будто все возможные пути уже пройдены, потерянность и поиск новых путей.
Несмотря на то, что в юнгианской психологии кризис среднего возраста описывается как поворот от материальной самореализации к духовной, на практике бывает и наоборот. В любом случае, в кризисе человек поворачивает в другую сторону, выбирает новое направление своей жизни, и часто оно бывает противоположно тому, которое выбиралось раньше. Но куда именно и к чему человек повернёт в кризисе, будет зависеть от того, какие возможности у него не были реализованы, и что новое он откроет в себе в этом процессе.
Часто кризис середины жизни сопровождается утратой той открытости новому опыту, которая была в детстве и юности, и утратой ощущения открытости мира. Кем-то человек уже стал, а кем-то уже не станет. Что-то уже реализовалось, что-то в процессе реализации, что-то ещё не реализовано, а от реализации чего-то другого придётся отказаться, поскольку невозможно реализовать всё. Становление ограничивает потенциальность, поэтому в субъективном опыте человек переживает, что у него стало меньше доступных возможностей. Такое переживание приводит к важному для успешного прохождения кризиса осознанию своих ограничений. Какие-то ограничения объективны, и с ними придётся смириться, ведь их осознание — неотъемлемая часть процесса взросления и обретения зрелости. Другие ограничения в процессе терапии могут оказаться когнитивными искажениями, когда, на самом деле, возможности есть, но границы выстроены изнутри, и человек не верит в свои силы.
Одно из самых сложных переживаний такого кризиса — переживание закрытости мира или того, как мир закрывается. Мир становится более очерченным в восприятии, ограниченным. В нём уже не кажется, что возможно всё, открыты все пути. Как будто в жизни всё меньше можно сделать, успеть, изменить. В этом переживании есть потеря контроля. Например, какие-то жизненные программы не реализуются, что-то выстроенное рушится, ожидания не оправдываются. В этом процессе очень важно понять, чего мы хотим на самом деле, и действительно ли для нас так важны те самые упущенные возможности.
Согласно многим религиозным и философским концепциям, в кризисе середины жизни приходит смирение. Некоторые упущенные возможности и нереализованные мечты могут оказаться обманкой прошлого — чем-то навязанным извне, что не было нужно нам на самом деле, либо ложными устремлениями к тому, чего мы в глубине своей души и не хотели. Крушения иногда признаются с облегчением, как отказ от ложных стремлений, но иногда с печалью и надеждой, что какую-то жизненную программу ещё можно реализовать. Если таких "подвисших" программ много, человек переживает осложнённый кризис, в котором трудно вернуться к докризисной открытости бытию и вере в свои силы, чтобы рискнуть и начать всё с нуля. И лишь за тем, кто переживает кризис, остаётся этот выбор — смириться и отпустить нереализованное, либо собрать силы и бороться за это дальше. Но можно предпочесть и третий, юнгианский путь — сместить фокус внимания с внешнего мира на внутренний, решиться заглянуть в глубины своей души, переписать и переосмыслить прожитый опыт, т.е. повернуться к самому себе, а лишь затем выбирать, в каком направлении двигаться дальше.
Во-первых, потому что психолог не даёт советов, но может дать конкретные рекомендации (выполнить определённую технику, понаблюдать за своими эмоциями в течение недели
