"И что мне с этим делать?" — вопрос, который часто любят задавать психологам клиенты, иногда повергая аналитиков в состояние ступора. 
Во-первых, потому что психолог не даёт советов, но может дать конкретные рекомендации (выполнить определённую технику, понаблюдать за своими эмоциями в течение недели, последить за своими снами или нарисовать мандалу). Во-вторых, потому что, если бы ответ на этот вопрос был так прост, вовсе незачем было бы проходить многолетнюю психотерапию. Достаточно было бы просто открыть любое пособие, и на каждый симптом там был бы чёткий ответ. Однако в реальной психотерапевтической практике такой односложный ответ выглядит как нечто невозможное, поскольку реальное "что делать" состоит в том, чтобы регулярно посещать анализ, отслеживать и осознавать внутренние процессы, работать с травмами и защитными механизмами, что представляет собой долгий и трудоёмкий процесс.
За вопросом "что делать?", как правило, скрываются тревога и отчаяние. Тот, кто задаёт этот вопрос, хочет получить какой-то быстрый ответ, который мигом бы снял его боль и решил все его проблемы. Но что делать с болью? Переживать. Пожалуй, это единственный ответ на такой вопрос, который можно дать в режиме реального времени. Переживать настолько полным образом, насколько это возможно, и искать для переживания форму, например, узнавая его где-то ещё (у героев фильмов, книг, мифов), пытаясь изобразить его на бумаге, в движении или в жесте… Любое переживание конечно, и, если изжить его до конца, оно однажды закончится.
Иногда за вопросом "что делать?" скрывается перенос, и тогда клиент проецирует на психолога родительскую фигуру, а сам задаёт вопрос из роли ребёнка. С одной стороны, из роли ребёнка он запрашивает рекомендации и проявляет готовность прислушаться к ним, однако не всё так просто. Скорее всего, у своего окружения этот человек уже пытался узнать волшебный совет. А практический ответ на вопрос "что делать?" всегда довольно прост — "забудь и не парься", "переключись на что-нибудь другое", "не бери в голову", "не грусти". Вероятно, если этот вопрос повторяется, ни одно из этих практических действий не помогло. Не помогли и те действия, с помощью которых человек сам пытался решить проблему. Значит, всё-таки дело не в действиях, а в чём-то другом. В то время как любое руководство к действию, с наибольшей вероятностью, будет отвергнуто человеком, задающим этот вопрос. Значит, он всё-таки ждёт чего-то другого.
Чего же может ждать человек, задающий психологу вопрос — "что делать?"? Нередко в ответ ожидаются не рекомендации и не руководство к действию, а именно конкретные действия. Из детской позиции клиент ждёт, что психолог сделать что-то с ним, за него и вместо него, что, увы, невозможно. Психолог может предоставить клиенту пространство для самораскрытия, задать уточняющие вопросы для самопознания и самопонимания, предложить интерпретации, контейнировать чувства. Однако серьёзные изменения устойчивы лишь тогда, когда они совершаются по воле клиента и на личной энергии клиента. Тогда, когда клиент сам вкладывается в них и сам проходит с помощью терапии свой уникальный путь. Именно поэтому ответ на вопрос "что делать?" не имеет терапевтического смысла, и в терапии на него не может быть чёткого ответа. "Делать то, что вы сочтёте нужным для себя", "делать то, что ресурсно для вас", проживать свои чувства, брать ответственность за свои решения, идти своим уникальным путём — вот и всё, что честно может ответить на этот вопрос психолог.
