Продолжение рассказа об архетипах Пирсон в мировой истории в доступном изложении.
Кризис и возможность
Представьте, что по планете прошла ужасная эпидемия, унёсшая множество человеческих жизней, до трети населения. В этих условиях привычные социальные организмы — империи, религиозные институты — предсказуемо утратили авторитет, как неспособные защитить общество от трагедии. А потому зашатались, начав игру в расколы и сепаратизм.
Расколы приводят к войне. Войны и сопутствующий им голод потрепали выживших во время эпидемии — и это минус ещё треть населения. Сейчас мы говорим о периоде кризиса позднего Средневековья (XIV-первая четверть XVI века), который я соотношу с эпохой архетипа Революционер.
Как выходить из кризиса? Через творчество, чему есть множество причин. Во-первых, в условиях всеобщих войн есть потребность в развитии техники — у кого оружие лучше, у кого экономика лучше, тот и победил. Поэтому появляется запрос на инженерное творчество. Во-вторых, череда нескончаемых бедствий всё время расширяет окно Овертона, что хорошо для творчества, потому что убирает ограничивающие рамки. И если Италия по привычке продолжает жечь мыслителей вроде Джордано Бруно, то Франция, напротив, предоставляет приют Кампанелле. Угадайте после этого, почему итальянцы на несколько веков задержались с объединением страны? В-третьих, когда вокруг примерно всё ужасно, творчество является средством сублимации, просто чтобы не сойти с ума.
Исходя из этих соображений, становится логичной мысль о том, что кризис позднего Средневековья должен был закончиться расцветом творчества — то есть Возрождением, то есть эпохой Творца. Также логично, что дальнейшее развитие техники приводит к усилению отдельных дальновидных правителей, которые строят новые глобальные империи — Испанскую, Британскую или, в конце концов, Российскую. Подкармливаемые разумными владыками творцы обеспечивают атмосферу культа личности патрона. И, таким образом, эпоха Творца столь же логично перетекает в эпоху Правителя.
Правители продолжают вливание денег в науку, потому что соревнование империй требует гонки вооружений. Развитие науки приводит к открытию совершенно неожиданных явлений — например, психических. Их механизм первоначально непонятен, потому что контр-интуитивен, лежит за пределами здравого смысла. И в ответ люди не могут придумать ничего лучше, кроме как впасть в мистицизм. Так приходит время архетипа Маг.
Но конкуренцию империй по-прежнему никто не отменял. Поэтому наука продолжает развиваться. По мере всё новых открытий приходит осознание, как уложить неудобные факты в строгую, непротиворечивую картину мира. Да и вообще возникает ощущение, что человеку всё подвластно. Ибо, благодаря науке, жизнь становится в целом комфортной. Нет былых болезней, массового голода, бытовых неудобств. Экономические проблемы в целом решены. Знакомьтесь: это архетип Мудрец, вторая половина XIX-первые две трети XX веков.
Испытание благополучием
Как ни странно, состояние благополучия представляет собой новый вызов. Почему? Базовые потребности ядра человеческой цивилизации удовлетворены: народ там накормлен, более-менее обеспечен медициной и комфортом. В большой политике складывается равновесие Нэша: система политических союзов, благодаря которой удаётся обойтись без больших войн — в ведущих регионах мира, разумеется.
Поэтому больше не надо столько интеллектуалов, способных решать проблемы, как раньше. Не надо больше инвестировать прежние деньги в науку и образование. Больше не нужно поддерживать те социальные лифты, которые основаны на знаниях и умении приносить результат. Умники сделали своё дело, и умники могут уйти.
Как следствие, средний уровень грамотности населения снижается. Потому что в школе учат хуже, потому что образование не сулит карьерных перспектив. Элита начинает пополняться талантливыми карьеристами. К сожалению, безответственными и ограниченными, с весьма простыми интересами.
Может ли в этих условиях появиться амбициозная периферия, которая переманит случайно уцелевших умников к себе, после чего отодвинет от кормушки притормозивший "Первый мир"? Теоретически да, однако она столкнётся с тремя проблемами.
Во-первых, научные институты продолжают выпускать продукт — то есть генерировать научные публикации. В какой-то момент накопленный объём информации превышает когнитивные способности как человека, так и человечества. А каким образом мозг реагирует на информационную перегрузку? Начинает тупить. Так что публика не хочет больше напрягать извилины, она желает "Gangnam Style".
Во-вторых, предлагаемые умниками решения иногда приводят к непредвиденным последствиям. Хорош был борщевик Сосновского как дополнение к традиционным кормовым культурам — а превратился в опасный сорняк. Атомная энергетика тоже хорошая вещь, но после аварий на Три-Майл-Айленд, в Чернобыле и Фукусиме популярность её снизилась. Замечательно выглядел микрорайон "Пруитт-Айгоу", но превратился в гетто. Плановая экономика — вообще отличнейшая тема, но бессильна против лоббизма. А из-за лоббистов планы устанавливаются не по науке, а как карта ляжет. И кто будет это исправлять? Никто. У народа перегрузка мозга, он не в состоянии геройствовать.
В-третьих, разложение элиты — это продукт, который отлично экспортируется. Конечно, сперва дерзкие выскочки из мировой периферии будут гордо противостоять гедонистическим образцам. Однако рано или поздно, увязнув в первых двух проблемах, сдадутся.
Вот вам и эпоха архетипа Шут. Как видим, всё логично. Но ведь рано или поздно эта кутерьма снова породит проблемы, после чего опять возникнет спрос на умников, как при кризисе позднего Средневековья? Так, да не так.
Кризис и невозможность
Да, рано или поздно дух анти-интеллектуализма, присущий эпохе Шута, должен привести ко кризису. Который, в свою очередь, должен снова предъявить спрос на умников. И это действительно не исключено. Регресс необязательно должен быть линейным, вполне вероятны эпохи кратковременной стабилизации.
Так, в истории древнего Рима был период "пяти хороших императоров" или "золотой век" Антонинов (96–180 годы). После более чем странных Калигулы, Нерона и подобных им господ на троне разместились разумные люди, которые прекратили безобразия, и формально империя достигла при них наивысшего расцвета. Формально, потому что поддержание благополучия достигалось всё большим и большим трудом.
Наука продолжала деградировать, пусть и не такими впечатляющими темпами. Это видно по тому, как пришла в упадок архитектурная мысль. Это видно по таким деятелям, как Клавдий Птолемей. Если коротко, то его научный вклад ограничивается тем, что он взял труды астронома Гиппарха, жившего на 300 лет раньше, и пересказал понятным даже для дебилов языком. То есть перед нами не исследователь, а всего лишь популяризатор. Тем не менее состояние умов стало таким, что именно пиарщика Птолемея потомки признали великим учёным (название "Альмагест" произошло от "аль мегаст", то есть величайший), в то время как Гиппарха надёжно забыли.
И как с таким народом строить светлое будущее? Поэтому, как только династия Антонинов кончилась (чему поспособствовали сами римляне), империя погрузилась в ещё более глубокий кризис, чем был при Калигуле с Нероном — кризис III века, или эпоху "солдатских императоров". Потому что регресс можно задерживать искусственными методами, но лишь до определённых пределов.
Чтобы точнее показать механизмы регресса, вспомним про Covid-19. Казалось бы, за столько месяцев уже можно накопить достаточно информации, чтобы разобраться в характере инфекции и мерах, которые необходимы для профилактики. Осмыслить опыт стран, которые применяли жёсткий карантин. Опыт стран, которые вообще не вводили ограничений. Сравнить.
Но нет. Тяжело. Потому что слишком много информации. Потому что расплодилось множество научных школ, а вместе с ними много мнений. Аргументы есть в пользу всех мнений одновременно, причём одинаково убедительные — учёные же не теряли времени, возделывали собственные полянки.
Это вообще интересное явление: научный сепаратизм. Чтобы пробить себе место под солнцем, молодые учёные вынуждены создавать свои кружки по интересам, ограждаться от конкурентов забором из своей терминологии и т.д. В результате на одно явление имеем 100.500 научных школ, у каждой свой подход. И нет времени скрупулёзно разобраться во всех мнениях.
Как следствие, выбор политиками того или иного решения базируется не на разуме, а на… вере в то, что именно оно самое правильное. Это происходит вынужденно, потому что иначе наступит коллапс, когда не будет приниматься никаких решений вообще.
Напомню, что вера — это прерогатива архетипа Идеалист. Он как раз следующий за Шутом. Поэтому попытки great again по Трампу или консервации СССР по Лукашенко не могут быть успешными на длинном горизонте.
