Конфликт — взаимодействие миров (реальностей) его участников.
Много поводов для размышлений о жизни даёт моя работа со студентами в рамках курса конфликтологии. Для меня конфликтология — это наука о жизни, где теория неразрывно связана с практикой. Практика жизни моих студентов настолько разнообразна, что подогнать теорию под все случаи очень трудно. Я активно использую на занятиях метод анализа случаев (case study).
Работая с конкретными конфликтными ситуациями, очень остро понимаешь и ощущаешь, что мировоззрение человека теснейшим образом связана с его поведением и событиями, которые с ним случаются. В конфликтологии очень чётко видно, что старый опыт, имеющийся у человека, упакованный в его сознании в виде убеждений, ценностей, представлений о том, "как всё должно быть", определяет восприятие человеком реальности. Каждый участник конфликта настолько по-разному воспринимает ситуацию, что можно смело говорить об отдельно существующих реальностях. Более того, постепенно я пришёл к пониманию, что очень большая часть конфликтов происходят только потому, что программы этих конфликтов сначала "вызрели" и "получили прописку" в сознании людей. Хочется привести здесь старинную притчу.
Старик и путники.
Один старик работал в поле в окрестностях города. Всадник, направляющийся в город, спросил его: "Старик, ответь мне, какие люди живут в этом городе, плохие или хорошие?"
И старик в ответ спросил: "А какие люди были в том городе, откуда ты едешь?"
"В том городе, откуда я еду, были очень хорошие люди, гостеприимные, щедрые, честные". И старик сказал: "Значит, и в этом городе будет то же самое".
Второй путник, который тоже ехал в город, спросил его: "Старик, а какие люди живут в этом городе, плохие или хорошие?"
И старик спросил: "А какие люди были в том городе, откуда ты едешь?"
"В том городе, где я был раньше, были очень плохие люди, жадные, бесчестные и некрасивые". "Значит, и в этом городе будет то же самое", — ответил старик.
Вы всегда получаете то, что ожидаете.
Программы, существующие в сознании людей, настолько жёсткие и укоренённые, что изменить их чрезвычайно трудно. Для того, чтобы старые программы человека были заменены на новые, необходимо, чтобы стала абсолютно очевидна их несостоятельность, неэффективность. Как это не прискорбно, должны случиться горе, бедствие, жестокий удар судьбы, провал карьеры или ещё какой-нибудь очень сильный кризис, чтобы человек опомнился, остановился, задумался и выработал сам для себя новые убеждения (программы), новое видение Мира и новые эффективные формы поведения. Или вовсе отказался от каких бы то ни было устоявшихся программ и начал бы жить по-новому в каждый новый момент времени, в соответствии с "фактурой" данного конкретного момента. Приведу такую историю от первого лица.
"Служба в армии была для меня временем, очень плотно заполненным самыми разными уроками. Когда меня призвали, вся моя родня в один голос провожала меня словами: "Служи честно!" Я шёл в неведомый мир, мысленно рисуя достаточно радужную картину: строевым шагом ходить умею, стрелять, бегать, метать гранаты — умею, поухаживать за собой в быту смогу — не пропаду. Действительность оказалось немного другой. В своём подразделении я столкнулся с тотальным воровством. Друг у друга воровали все: от сапог и портянок до запчастей к военной технике. В мире, с которым я столкнулся, боеспособный солдат — это человек, который смог воровством или силой обеспечить себе всё необходимое. Если ты не в силах отобрать или украсть необходимое (а затем отстоять имеющееся силой или хитростью) — ты, в восприятии окружающих, негодный солдат.
Моей первой реакцией на этот "мир подлецов" была тотальная обида, ненависть. Причём негативные эмоции были настолько сильными, что мой организм не выдержал и начал разрушаться, таять на глазах. Через два месяца службы я весил 55 кг и с трудом передвигался без посторонней помощи. Проверки в медсанчасти показали, что по всем параметрам я здоров, и все системы в норме. Лечить не от чего.
И тут судьба послала мне спасителя в лице замполита батальона. Он отозвал меня в сторонку и сказал примерно следующее: "Слушай, мужик. Таких чудаков как ты я на своём веку перевидал немало. Но такого упорного — первый раз вижу. Тебе мозги отремонтировать надо, причём срочно. Полежи в санчасти недельку-другую. Подумай". И он своим приказом положил меня в санчасть, где, как и раньше, не понимали, от чего меня лечить.
В санчасти я оказался одним из немногих так называемых "ходячих", и всё лечение заключалось в усиленной "трудотерапии" и кормёжке ещё более скудной, чем в роте. Но почти каждый день у меня оставалось около получаса свободного времени, когда можно было просто побыть одному и любоваться забайкальскими закатами. А забайкальские закаты осенью — это просто непередаваемая красота. Раскалённый диск солнца закатывается за сопки как в мультфильме, в считанные секунды преображается всё вокруг. Фейерверк красок осенней листвы, бездонность холодного неба, разноцветные рваные облака…
Говорят, чудеса иногда случаются. Как я сейчас понимаю, произошло следующее. Эти вечера заставили меня вспомнить, что не всё так плохо. Вместо тотальной концентрации на негативе (ворюги-сослуживцы, несправедливость, жестокость и т.п.) сознание развернулось, заметило красоту и полной грудью глотнуло блаженства от его созерцания. И организм, освобождённый из-под груза ненависти, начал оживать. Через 4 месяца без единой таблетки я весил уже около 80 кг.
Фактически, в начале службы я имел программу, в соответствии с которой я делил людей на плохих и хороших и высокомерно позволял себе ненавидеть плохих. Перечитав через некоторое время свои же письма из армии, я увидел в их авторе ожесточённого, озлобленного хорька, который, брызгая слюной, проклинает всё и вся. Эта агрессивная, дихотомичная по своей сути программа синтезировали вокруг меня очень жестокую реальность, которая меня почти раздавила.
Заменив старую дихотомичную программу более интегрированной "в мире всё имеет право на существование, всё уместно: и грязь и красота", я начал синтезировать совершенно иную реальность. И в этой новой реальности я уже смог успешно адаптироваться, то есть действия мои стали более эффективными в данной среде. Выражаясь словами замполита, я "отремонтировал мозги". Это не значит, что я стал воровать, но моё отношение к воровству в данной ситуации стало другим, более снисходительным что ли. Я во многом простил своих обидчиков. Жить стало значительно легче".
