Предлагаю начать с одного спорного и неоднозначного с первого взгляда утверждения. Деньги — это материализованный эквивалент любви. Попробую его аргументировать. Появляясь на свет (в нормальной семье) ребёнок с первого дня находится в удивительно доброжелательной и любящей среде. Он купается в волнах материнской любви, взаимодействие с матерью осуществляется на уровне чувств и прикосновений, в каждом из которых он чувствует собственную ценность и значимость. Его любят! Причём, любят просто за то, что он есть, любят, безусловно. Все его потребности моментально удовлетворяются, и ему кажется, что так будет всегда. Но разочарование неизбежно возникает. И это одна из самых серьёзных травм раннего детства. Ребёнку дают понять, что бить других детей — это плохо, а собрать разбросанные игрушки — хорошо. Его действия начинают оценивать! Эта социализация имеет свои плюсы и минусы, но главное здесь то, что это момент перехода к любви смешанной, когда помимо безусловной материнской любви появляется любовь, которую нужно заслужить, заработать. Можно сказать, что ребёнок впервые сталкивается с деньгами, с оплатой, но в виде похвалы, одобрения. Более того, с ростом ребёнка доля таких проявлений любви тоже растёт. Как и на всех этапах воспитания, здесь не обходится без крайностей, представляющих серьёзную угрозу в будущем. Первая — это полная замена безусловной любви любовью, за которую нужно платить хорошими поступками (часто перерастает в тяжёлую нарциссическую патологию). И вторая — отрицание любви условной, оберегание ребёнка от стресса с попыткой сохранить в качестве взаимодействия лишь безусловную эмоциональную близость (предпосылка для формирования инфантильных черт личности).
Итак, ребёнок теряет очень много, он теряет львиную долю нежности и трепетности матери, которые ему уже никогда и никто не возместит. Его будут любить, но уже не так! Его будут любить во взрослой жизни за красивое лицо, за спортивную фигуру, за общительность, чувство юмора и интеллект, за талант, за прекрасные порывы души, за материальное благосостояние, но любовь просто за то, что он есть, в том виде в каком она была на заре его жизни, уже не повторится. По моим наблюдениям, люди, постоянно говорящие о "проклятых деньгах" легко уходят в фантазии о возврате к тому удивительному и неповторимому состоянию, где нет любви за что-то, а есть только вселенская безумная любовь. Это и есть призрак горевания! Горевания по идеальной любви, которой больше нет и не будет. Новая форма интимных эмоциональных взаимоотношений рушит прежнюю и не все готовы смириться с этим.
И вполне резонно возникает вопрос: что такое деньги? Зло или добро. Ведь происходящее вокруг нас — это лишь отражение нашего внутреннего мира. Что пожелаем внутри — то и будет снаружи. Если нам кажется, что деньги лишают нас (чаще бессознательно) возможности "светлой и чистой любви", как можем мы желать их себе много? Ну какой психически здоровый человек желает себе зла? Этот сюжет часто обыгрывается в религии. Например, в известной притче о том, что легче верблюду пройти через игольное ушко, чем богатому человеку попасть в рай (Евангелие от Матфея). Символически рай и представляет собой возврат к полной безусловной любви.
На самом деле, я думаю, что вопрос о соотношении любви и её эквивалента некорректен. С взрослением человека все смешивается. От "истинной" любви остаётся лишь база, фундамент, на котором строится здание, и в этом здании человек учится выживать без матери, среди таких же детей, как и он. И производные базовой любви (одобрение, благодарность, деньги) становятся системообразующими, определяя вектор более взрослых взаимоотношений. В обычной жизни мы склонны противопоставлять деньги и любовь. Но деньги не могут быть злом, хотя бы потому, что они являются продолжателями безусловной материнской любви. Являясь частью любви, они, в свою очередь, причудливо влияют на наши взаимоотношения с другими людьми, но об этом в следующих частях.
