"В каком смысле коврик не является старым, и почему он жилист и хладнокровен?" "Оно больше им не управляет, и не кладёт она его под четыре гладких пола". "Она делает шесть котлов и шесть трагических и новых ног". Вы прочитали примеры фраз, сгенерированных компьютером в экспериментах по обучению машины осмысленному диалогу с человеком. Предложения абсолютно правильны грамматически, компьютер можно поздравить! Только ключевое слово здесь — осмысленному. Значит, в бедную машину попробовали запихнуть весь комплекс синтаксиса, морфологии, прочих элементов структуры языка. Получились. А с семантикой вышла накладка. Для людей же это настолько само собой разумеющееся, что никто и не задумывается, как образуются смыслы слов. Хотя, думаем мы обычно, именно оперируя этой самой семантикой.
Тема, которая будет ниже, междисциплинарная. Она связана с кибернетикой, теориями создания ИИ, если точнее, которые открыли довольно много неожиданного в устройстве сознания, того, что не замечали психологи. С психонетикой в её теоретическом аспекте. С архетипической психологией. С нейронауками. И, конечно, с языком. Почему это важно для психологии — язык во многом определяет структуру мышления. Кроме того, что это вторая сигнальная система, предназначенная для создания общего смыслообразующего континуума, чтобы мы могли понимать друг друга, язык создаёт, во многом, само мышление. Ведь думаем мы словами. В чём же была сложность обучения машины говорить и понимать речь? Казалось бы, залей в память правила грамматики, синтаксиса, толковый словарь побольше… Оказалось, что подобный подход, который можно назвать структуралистким, не учитывает главного — ситуационного характера интерпретации в языковой среде. Структурализм изучает язык как организованную систему, с точки зрения её формального строения.
Существует структурализм в психологии, где разум изучают, анализируя методом самонаблюдения составляющие перцептивного процесса. По сути, это то же самое, чем занимается, например, дзен. В лингвистике и в языковом творчестве структурализмом увлекались футуристы, например В. Хлебников, Ян Никитин, Льюис Кэролл. Сюда же относится и словотворчество. Сами же смыслы слов учитываются обычно опосредованно, и работать с ними и осознавать уже сложнее — это ткань самого процесса нашего мышления, по крайней мере, у абсолютного большинства.
В экспериментах компьютер учили составлять предложения совсем не так, как этому обучаются люди. Предпосылка здесь следующая: в предложении не так много элементов. Это объект и действие. Так же существуют признаки объекта и признаки действия. Для примера, разберём предложение "Белые журавли летят на тёплый юг". Объект здесь "журавли", действие — "летят". Признак журавлей, каким-то образом их характеризующий — в данном случае, по цвету — " белые". Далее появляется новый объект — юг. Он является вспомогательным, но несёт смыслоформирующую нагрузку. А вот характеристика юга — "тёплый", важна лишь в некоем субъективно-качественном значении. То есть, предложение можно свернуть, используя определённые правила, и именно так строится обучение формальному строению языка.
Как изучаем язык мы все? Обучение в школе начинается с алфавита, грамматики — скелета языка. А человек, говорящий на 103(!) языках, полиглот Вилли Мельников, считает, что для того, чтобы ходить, не обязательно знать устройство скелета. Он начинает с фразеологии и идиоматики, выстраивает связи между разными языками, использует образные и прочие ассоциации, позволяет семантическому пространству поселиться в себе, начать думать языком, почувствовать его логику. И, действительно — на родном языке мы сначала учимся говорить, а уже много после изучаем его грамматическое строение.
В нейрофизиологии известно, что в мозге зоны, которые отвечают за синтаксис, законы построения языка; и то, что отвечает за непосредственное понимание различны. Поэтому, например, при некоторых повреждениях мозга возникают расстройства, когда человек понимает смысл слов, но не может произносить осмысленные сложные предложения, и, наоборот, когда слова в предложении входят в его структуру, все суффиксы и формы правильны, но сами слова не связываются друг с другом общим смыслом — человек просто не может их правильно подобрать. Со значением слов всё вообще сложно. Рассмотрим простое предложение — "Ярко сияет месяц". Допустим, в память компьютера занесено значение всех слов. И тут возникает интересный вопрос — двузначность слова "месяц". Что же выберет машина? Месяц как часть года, или месяц как часть луны? Она не сможет выбрать. Допустим, мы предложим следующий алгоритм: если рядом со словом месяц будут находиться слово "сияет" и его признаки, значит, речь идёт о небесном теле.
А теперь представим, что обученная таким образом "понимать" машина услышит фразу писателя: "Июнь. Месяц первый от начала лета сиял, как никогда, в этом году, неумолимо жарило солнце, блики бегали, играя в прятки с детьми, по зеркально-чёрному асфальту". Что делать в этом случае? Объяснять машине новые связи? А как быть с "неумолимо жарящим солнцем?" В принципе, титаническими усилиями множества людей можно это сделать. Но ведь это не будет "пониманием". Скорее, сверх-запоминанием. Метафора, тот язык, на котором общается бессознательное, для ИИ орешек не по его кремниевым зубам. Помогают искусственные нейронные сети, то есть алгоритмы, моделирующие передачу информации в клетках мозга, такие модели способны к обучению новому, информация в них запоминается ассоциативно, что, кстати, пролило много света на то, как функционирует явление со столь сложной архитектоникой, как память. Но не всегда. Обычные же слова, с простым значением, компьютеры учат понимать, используя так называемые семантические множители.
Возьмём три слова: отец, брат, сын. Чтобы не запоминать все слова, машину учат выводить из одного другое на основе простых понятий. Их здесь немного — мужской пол. Степень родства. Поколения до или после. В такой системе координат отец по отношению к сыну — мужской пол/прямое родство/старше на одно поколение. Эти упрощённые понятия — и есть семантические множители. Только у нас в голове вряд ли проходит подобный анализ при каждом упоминании слова "отец".
Давайте теперь попробуем разобраться с семантикой, как она видится нашему сознанию. Анатомию слова можно представить как структуру, состоящую из следующих элементов: понятийное ядро — смысл слова, и оболочки: качественный ореол и фоно-семантический ореол. И ещё один слой, назовём его дифференциально-ассоциативным. Например, яблоко. Понятийным ядром здесь будет то, что это плод дерева яблони. Всё просто. Но смотрим дальше, на "оболочку" тех качеств, которыми обладает этот плод. Яблоко вкусное, душистое, круглое, сочное, зелёное, красное, полезное… И для нашего мозга, когда он интерпретирует слово, важны именно эти ассоциативные характеристики, которые сцеплены с понятием яблока, а то, что он плод яблони, мозг вспомнит, только если его спросить. Это качественный ореол. Дальше интереснее. Яблоко как слово — это определённый набор звукобукв, которые тоже вызывают ассоциации. Здесь важны сами буквы и их сочетания.
Был такой известный эксперимент про "буба" и "кики", нейрофизиолога В. Рамачандрана. Людям показывали два рисунка абстрактных фигур, одна с плавными формами, округлая, а вторая с острыми торчащими во все стороны треугольниками. И говорили, что одна из фигур — "буба", а другая "кики". Затем просили подписать, какая где. Ответ, думаю очевиден. Расхождений во мнениях не было. Большое количество шипящих, в сочетании с резкими, звонкими согласными, находящимися рядом друг с другом, например в слове "хрышчдзгеррнж" ассоциируются безусловно с чем-то темным, угрожающим, неприятным. Если же ассоциация у человека иная, есть основания говорить о наличии психологических проблем, а то и психического расстройства.
Всем известный лингвист и автор Мира Средиземья Д.Р.Р. Толкин использовал эти особенности в созданных им вымышленных языках. Например, сравните названия стран на эльфийском — благородный и светлый Лориэн — оплот зла Мордор. Я-бло-ко, звучит довольно комфортно и безопасно, при этом, согласитесь, слово само по-себе "округлое". Так влияет фоно-семантический ореол. Особенность влияние формы выдуманных слов используют повсеместно и уже очень давно. Где бы вы думали? В маркетинге. Удачно созданное название бренда часто привлекает покупателей само по себе, независимо от вложенного в него смысла как аббревиатуры деятельности компании или первых букв имён основателей. Ещё один аспект. Звуки — это то, чем люди общались в самом начале. У дельфинов, которых исследовал в 60-е Джон Лилли, количество звуков в системе коммуникаций на порядки больше, чем у нас — включают неслышимые людям части звукового спектра. И у них очень богатые возможности общения между собой, не зря недавно в Индии дельфинов признали разумными существами.
Влияние звуков хорошо видно на примере мантр, зикров, церковных песнопений и шаманских ритуалов. Там ещё, конечно, групповые эффекты, дыхательные психотехники и другие трансовые методы. Но, тем не менее, само восприятие транскрипции мантры, написанной на родном языке, чтобы отсечь сопутствующие феномены, в большой выборке людей разных национальностей будет совпадать. Так проявляется фоносемантический ореол слова. И, последний, во многом самый интересный. Какие слова вы сможете найти в слове "яблоко?" Я. Блок. Око. Каждое из этих слов тянет за собой собственную цепочку ассоциаций, которые не фиксируются сознанием. Но в опытах трансперсональных переживаний многие из всплывающих образов являются именно такими ассоциациями, что можно проследить, просто разобрав подобным образом заряженные слова из переживания на другие слова и соотнеся их с динамикой возникновения образов или ощущений.
Теперь посмотрим, что происходит при коммуникации двух людей. Кроме коммуникативного барьера, выражающегося в стыковке двух субъективностей через посредника — диалог, происходит обмен всеми значениями и ореолами слов. Многие из них отсылают напрямую к архетипам. К телесным ощущениям. Естественно, для общения весь этот "мусор" не нужен, поэтому в сознательные центры он не проходит. Всё это обращается к бессознательному, которое слышит и понимает всё. Некоторые писатели-модернисты используют технику "поток сознания", когда на выходе в тексте присутствуют все возможные ассоциации. У. Берроуз, Х. Кортасар, П. Хандке, Д. Джойс… Здесь игра идёт не со структурой текста, как может казаться на первый взгляд, а с пересекающимися на разных уровнях смыслами, нелинейными ассоциативными рядами, связывающими слова и предложения не напрямую, а через одну аналогию или больше. Получается своеобразный "гипертекст", который, если присмотреться, очень напоминает язык снов, метод свободных ассоциаций в психоанализе, некоторые трансперсональные восприятия. Этот язык ближе к бессознательному, а, следовательно, обладает большим терапевтическим потенциалом. Один из эффектов использование такого языка — выход из привычных схем мышления.
Дзенские коаны направлены именно на это. И очень интересные вещи возникают, когда говоришь на этом уровне с другими людьми. Так делал, например, всем известный М. Эриксон. Осознавание того, куда ведут ассоциативные тропинки, развивает и навыки синестезии — способности мозга к созданию межмодальных метафор, которая у некоторых людей в своей крайней форме становится пересечением сенсорных модальностей. Синестезия развивается оттого, что в цепочках словесных ассоциаций, если рассматривать их большое количество, будут присутствовать и цвета, и запахи, и ощущения с чувствами. Развитая способность синестезивного восприятия позволяет создавать различные сенсорные пространства, выделяя обычно неосознаваемую информацию, и выводить её на выбранный канал восприятия. Она повышает гибкость мышления в решении широкого ряда задач.
Самая исследованная форма синестезии — цветовая. Влияние цвета на человека давно изучено и активно используется как в психодиагностике (тест Люшера), так и в практике цвето и арт-терапии. Влияние звука аналогично. Исследовалась обычно музыка, редко сами слова. При этом, процесс синестезивных ассоциаций к словам позволяет выйти на другие смысловые линии быстрее, чем при логическом анализе. Каждый достаточно сложный язык обладает мультисемантическим пространством. Это легко заметить на примере любой школы психологии, которая выделяет "уровни" сознания. Человек говорит свою проблему, она переводится затем терапевтом на язык психологический. Человек говорит фразу, терапевт слышит послание, которое стоит за ней. На одном уровне говорит роль, маска, на другом персонаж архетипического сюжета, на третьем в словах, которые неосознанно использует клиент, выражается причина симптома… А есть ведь ещё язык тела, ощущения терапевта, общее поле системы, по заветам гештальтистов и расстановщиков. И, оказывается, слова говорят сами, своим звучанием, они вводят в транс, когда происходит сенсорный перегруз; и вызывают доверие, во время раппорта по голосу, тембру и темпу речи. Хотя это происходит всегда, большая часть смыслов отсекается, а анализируется лишь во время психотерапии и, иногда, саморефлексии.
Кстати, к трансовым состояниям. Существует практика — она называется джиббериш, во время которой человек просто отпускает свой язык творить всё, что ему вздумается. Лаять, рычать, говорить на несуществующих языках. И хотя осознания, "что" и "почему" не происходит, техника катарсическая, и даёт быструю и эффективную проработку вытесненных чувств и негативно окрашенных состояний — после нескольких минут подобного "бредогенерирования" практикующие начинают ощущать прилив сил, улучшение настроения, испытывать чувство освобождения и прочие положительные эффекты.
Таковы основные моменты, за каждым из них лежит ещё очень многое. Так что — будьте внимательнее к словам! Конечно, убить словом не получится, но всё-таки… И, как говорят, вначале было слово, а вот о том, на каком метаязыке оно было сказано, говорят уже меньше.
