Как бы относилась современная наука к пророчествам, но, если мы не берём в расчёт загадочные и непонятные катрены Нострадамуса, под которые пытаются подогнать что угодно, то следует признать, что есть ряд успешных и сбывшихся пророчеств от Владимира Соловьева, Максимилиана Волошина, Леонида Андреева и Юнга (имеется в виду его самая мистическая книга Красная). Кажется, что предчувствие грядущей мировой катастрофы витало в самом воздухе, и творческие люди своим чутьём или озарением сумели схватить это и передать в своих произведениях. Хотя поначалу ничто не предвещало мировой катастрофы. Но случилось сараевское убийство, ставшее детонатором Первой мировой войны, и привычная Европа рухнула в бездну. Примечательно и то, что наиболее пострадавшими странами в этом катаклизме стали Российская и Германская империя, которые ещё раз столкнутся в мировой бойне 1939–45 г.г.
Именно поэтому можно сделать вывод, что часть людей, живущих в этих странах, сумели уловить настроение сгущающихся туч и передать это в своих произведениях, хотя первым пророком краха Российской империи можно по праву назвать Владимира Соловьева. Он предсказал не только поражение в русско-японской войне Российской империи, но задолго до меморандума Танаки озвучил экспансионистские планы Японии, где первым шагом к мировому господству было завоевание Китая. Отчасти его пророчество оправдалось. Японская агрессия началась с Маньчжурии, потом перекинулась на Китай и другие азиатские страны. Но вместо японского завоевания мира Европа получила гитлеровский фашизм.
Следует также сказать, что, помимо вышеуказанных авторов, крах современного мира почувствовал и один из наиболее одиозных белых генералов барон Унгерн, ставший освободителем Монголии от китайцев. Именно он попытался использовать Монголию в своём в духе Владимира Соловьева грандиозном плане, а именно с помощью жёлтых орд и буддизма спасти мир от коммунизма.
Не обошло стороной это мистическое веяние очищения Европы и большевиков. В 1920 г. красные войска под командованием молодого Бонапарта Тухачевского дошли до Варшавы. Ещё немного и столица Польши падёт. Вот он долгожданный Тулон красного полководца. А дальше…
Но польским войскам удалось разбить Тухачевского, как и красным барона Унгерна.
Обратившись к поэзии Серебряного века, мы встретим скифов и гуннов. И поразительное брюсовское: "Но вас, кто меня уничтожит, Встречаю приветственным гимном!"
Не менее поразительно о скифах писал и К. Бальмонт:
"Мы блаженные сонмы свободно кочующих Скифов,
Только воля одна нам превыше всего дорога.
Бросив замок Ольвийский с его изваяньями грифов,
От врага укрываясь, мы всюду настигнем врага".
Но высшего апофеоза скифская тема достигла в разгар Гражданской войны и красного террора, когда на глазах рушился привычный уклад жизни. Именно в этот год Красная Россия задыхалась в кольце фронтов, а Добровольческая армия начала свой первый Кубанский поход, названный впоследствии "ледяным".
"Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы,
С раскосыми и жадными очами!
Для вас — века, для нас — единый час.
Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас
Монголов и Европы!" — так писал Блок, предвосхищая евразийцев.
