"Вот, как рожать-то!?", — думала Тамара, трясясь в автобусе в больницу. Тоску и тревогу усиливал мерзкий дождичек, противный, серый и унылый. Холодный. Точно такой же, как были глаза её мужа в тот радостный момент, когда она сообщила, что носит его дитя.
В старом "пазике" пахло бензином, было зябко и холодно. Девяностые годы. Дети — это роскошь. Эта фраза звучала как набат ото всех бабушек на лавочках, которые провожали сердитыми взглядами неразумных мамаш с их колясками. "Наплодили…", — цедили они сквозь беззубые губы и плотнее кутались в свои платки, отгораживаясь от мира в своей скорби.
Дышать было тяжело. Как будто тебя пнули под дых. Тамара чувствовала себя мокрым щенком, пострадавшим от тяжёлого сапожища, и плотнее кутала свои дрожащие руки шарфом. Ледяной холод не отпускал. Она ехала не рожать. Она ехала… страшное слово встало в горле и не произносилось даже мысленно.
Она, привыкшая уже рассчитывать как свои силы, так и свои средства, включила голую логику, чтобы принять решение. Вдова с пятилетним сыном на руках. Совсем недавно снова вышла замуж. Работает не покладая рук и ног, берясь за две, а то и три работы. Как до замужества, так и сейчас. Как Лошадь. Нет, не так. Как Ломовая Лошадь.
И вроде бы ребёнок общий "нужен" и вроде замужем, не "нагуляла". И вроде… справились бы по деньгам. Сидеть на попе ровно не привычная она. Ведь как похоронила мужа, работала не покладая рук, и, благо дело, за её сыном нашлось кому и присмотреть в то время. Приёмный дедушка-сосед, подруги, а когда и на работе с ней побудет. Мир не без добрых людей.
Вот только как забыть холодные пронзительные с прищуром глаза-буравчики её нового мужа в ответ на радостную весть? "На шею сесть решила? Ловко!" И хлопнул дверью так, что у Тамары сдавило грудь, а ветер от хлопка ударил под дых. И именно этот удар не отпускал её сейчас, в автобусе. Она никак не могла раздышаться. И сил не было даже пореветь. Она смотрела безучастным взглядом на капельки дождя, стекающие по замызганному стеклу и…
Вспоминала. Прикидывала. Как, на что она сама будет растить ещё одного дитя. Пелёнки и присыпка… Это есть. Осталось ещё от старшего. А вот, коснись, что молока не будет… Мало ли, такие нервы… Ведь каждую бутылочку надо купить. А деньги все у мужа. Так повелось. Она, бессеребренница по натуре, несла в семью, чтобы обуть, одеть и накормить. Теперь-то двое у неё мужчин. И сын, и снова муж. Вот, скуповат, конечно. Но это не беда, она самостоятельная. Своя работа есть, свой заработок. В декрете можно пару месяцев сидеть, а дальше няню… или что там…
Тамара призадумалась… На няню вряд ли денег даст. На молочко — по выдаче, с упрёками, что "ты на шее". А если бросит? Для кого рожать-то? Для себя? Так есть сынок, сиротка, думала, наивная, что папой тебе будет новый муж… А этак и второго сиротой растить? И лечь костьми, пытаясь прокормить обоих. И так воротничок у кофточки болтается. Шея то… шея… куриная совсем стала.
Тамара сжала губы в упрямую полоску. Она доедет. Выдержит. И закопает боль. И даже мстить не будет.
Мстить начал муж. Спустя почти что четверть века. Наверное, это уже другая история.
А в заключении этой я хотела бы обратить внимание мужчин на возможные причины, по которым ваши женщины вам не рожают. Хорошо свысока обвинять женщин в меркантильности и считать пустым звуком слова "забота о потомстве", "очаг", "гнездо". Ведь страшно же, банально страшно остаться без средств к существованию и не иметь возможности работать большой период своей жизни.
А как вам унижаться, выпрашивая денежку "на хлебушек"? Крутиться, чтобы приготовить "первое-второе-третье и компот" на 100 рублей, которые выдаются с барского плеча "на хозяйство".
Женщинам нужны гарантии благополучия. Иначе как носить дитя? И как рожать? Есть выход, да, самой себе обеспечить достойный уровень и няню. На этом могут уйти годы для построения карьеры. А вот потом как это бросить? Ведь тоже как дитя — своя карьера-то, не так ли?
Мужчины в своей массе осуждают феминисток, а сами в это время становятся ещё большими феминистами, чем женщины, желающие выгод от своего положения.
