"Бытовой "психотерапией" я занималась всегда — помогала друзьям, знакомым. Но тогда не думала, что это что-то такое специальное, что у этого могут быть такие возможности. Мне казалось, что это что-то, что более-менее получается у всех. В конце 90-х у меня сильно заболела мама — у неё обнаружили рак. Я хотела ей помочь — и что могла на тот момент, то и сделала. Врачи ей давали пару месяцев, а она прожила два года. И этот мой опыт, моё знание о том, что выход всегда возможен, определило мой дальнейший путь. Я получила профильное высшее образование и начала помогать другим мамам.
О силе любви
Недостаточно, чтоб человек просто хотел поправиться, мы все этого хотим, но этого мало! Надо ещё что-то делать, а в условиях болезни это очень сложно. Болезнь — это, конечно, испытание, это невероятно тяжело. Но это не некий Домоклов меч, который над тобой висит, а предмет для работы. Вся эта работа предполагает работу чувством — любить надо больше. Родных, близких, жизнь. Наши чувства определяют нашу физиологию. Если есть те, кого мы любим, всё возможно, это ключ, открывающий все двери. В любви нет места заболеванию, страданию. Иногда приходят и спрашивают: "Что делать?". Я отвечаю: "Будем потихоньку улыбаться". "Вы издеваетесь? У меня всё болит, мне осталось два месяца". "Будем улыбаться, потому что другого выбора нет". И надо делать следующий шаг, и следующий, и так далее. Хоть как, хоть ползком, но это нужно делать. И если хватает этой любви, цепкости к жизни — результаты возможны. Количество шагов рано или поздно может перейти в качество.
О пациентах
Случаи в работе бывают просто поразительные. Недавно обратилась женщина с раком молочной железы. Болезнь была диагностирована, и опухоль была видна даже невооружённым глазом. Мы начали работу. За несколько встреч появились улучшения: исчезла боль, уменьшилась опухоль. А потом её госпитализировали и сделали операцию. Я очень просила её, чтоб она договорилась, чтоб не убирали полностью грудь, но её "сняли" целиком. Потом уже сделали биопсию удалённых тканей — и рака не нашли! Совсем, вы понимаете? Мне бы хоть недельку ещё тогда — может, вообще бы без операции обошлись. Когда у человека есть безусловное желание жить — многое возможно. Или другой случай — мужчина с раком предстательной железы. В ходе работы опухоль у него в разы уменьшилась, а потом разбилась на части. И врачи просто все эти части поубирали. Но, конечно, каждый случай индивидуален, не всегда такие результаты бывают, и не всегда так быстро. Всё зависит от человека.
Об онкопсихологии в России
Онкопсихологии в России на данный момент просто нет. Люди приходят в тяжелейшем состоянии к специалистам, но у тех мало возможностей. Ведь болезнь — это ужасный, непередаваемый стресс. Психоневрологи или психотерапевты могут и не взяться. Ну, может, берётся кто-то, но это единицы. Я же — психоаналитик, а это немного другое. Это сложная работа. Всегда есть риск, что пациент неожиданно "уйдёт". Кто-то из коллег считает, что помочь в данном случае невозможно, не нужно даже пробовать. А я точно знаю, что восстановиться можно при любом диагнозе и в любом возрасте. Так что просто делаю то, что я знаю, умею, и что я просто не могу не делать. Что касается государственной медицины — несколько лет назад я пыталась помочь пациентам одного московского хосписа, естественно, безвозмездно. Но мне ответили, что у них в штате есть психолог для сотрудников, а для пациентов им никто не нужен. Я даже попасть туда не смогла. То есть в российской медицинской системе точка зрения, что человек, у которого диагностировано очень тяжёлое заболевание, может поправиться, ничтожно мала. Люди в хосписах просто доживают, за ними ухаживают — и всё. Альтернатива в принципе не рассматривается.
Об "уходе"
Конечно, работать с тяжёлыми пациентами непросто. Иногда не знаешь, будет ли следующая встреча. Но моя цель как раз и заключается в том, чтобы с человеком всё стало по-другому. При этом есть объём работы, которую он должен сделать сам. И то, насколько он цепко держится за жизнь, дорожит ею, насколько он готов чувствовать, очень влияет на результат. Если результата достигнуть всё же не получается, пациент "уходит"… Это всегда сложно, как будто теряешь часть себя. Какое-то время не чувствуешь ничего, кроме боли. От этого приходится долго отходить. Но всё равно — ты встаёшь, и идёшь, и делаешь всё то же самое. А иначе как?..
Об интернате
Некоторое время назад в рамках фонда "Единый мир", где мы оказываем помощь людям в крайне тяжёлой психологической ситуации (в основном, связанной со здоровьем), мы начали заниматься с детьми из одного московского интерната. Это дети с умственными отклонениями — синдром Дауна, шизофрения, олигофрения. Делаем мы это бесплатно. Привозим к себе и проводим занятия — танцы, терапия. Стараемся их социализировать. Ведь они отказники, их нет в списках на усыновление, и интернат — это всё, что они видят в своей недолгой жизни. А ведь они не безнадёжны, они могут работать на простых работах, выходить куда-то. Такие там тоже есть, но очень мало. У нас одна девочка во время терапии начала вспоминать детство — маму, папу, брата с сестрой. У неё заболевание — не врождённое, оно началось после менингита. И вот, после курса занятий, она начала вспоминать об этом — значит, какие-то части мозга восстанавливаются. Я не теряю надежды, что и тут можно добиться результата. Глобальная цель — восстановить их до абсолютной социальной полноценности. Ну, или хотя бы социализировать ребёнка, сделать так, чтоб он начал лучше чувствовать себя в интернате. Но на это нужны средства — надо привезти их, оплатить автобус, зал, персонал. У нас самих не всегда получается, поэтому мы собираем пожертвования.
О благотворительности
Собственно, я этим занималась всегда — часть пациентов вела бесплатно. В 2001 году я создала "Центр информационной и психической коррекции Марины Фридман" и в этих рамках проводила, например, бесплатные групповые семинары. Потом родилась идея расширения, и я создала "Единый мир". Пригласила туда грамотных коллег, которые могут работать с тяжело больными людьми и детьми-инвалидами. Посмотрим, как пойдёт. Часть денег фонд будет зарабатывать, а часть, надеюсь, удастся собирать в виде пожертвований.
