Процесс психотерапии подразумевает определённый регламент, который может отличаться у разных терапевтов, в зависимости от подхода. В рамки регламента входят время, место, частота встреч, формат общения между психологом и клиентом. Некоторые терапевты работают час, другие — 50 минут, третьи — 1,5 часа. Кто-то предоставляет клиенту возможность звонка или письма терапевту вне сеанса в случае экстренной ситуации (например, при работе с суицидально опасными клиентами), кто-то — нет. Кто-то работает по предоплате, кто-то другой просит оплату лишь по факту сеанса. У кого-то оплачивается каждый пропуск, у кого-то другого — лишь в случае отсутствия предупреждения за 24 часа.
Эти границы обусловлены как спецификой подхода, так и индивидуальным стилем работы психолога, и они содержат в себе терапевтический смысл. Например, внекабинетное общение создаёт опасность двойных отношений между психологом и клиентом, которые негативно влияют на ход процесса, поскольку в этом двойном общении вынужден раздваиваться и клиент — часть материала он обсуждает на сеансе, а другую часть выносит за его пределы. Формат 50–55 минут необходим, если запись клиентов следует друг за другом, и за 5–10 минут психологу нужно проветрить помещение, сходить в туалет, подготовиться к следующему сеансу. Если эти простые, бытовые вещи не будут сделаны, к следующему сеансу он может быть не в рабочем состоянии.
В качестве основных функций границ можно выделить поддержание стабильности, устойчивости терапевтического пространства и терапевтичного формата работы, а также защиту и комфорт обеих сторон, чтобы в процессе у них были равные права и возможности. Например, когда в последний момент отменяет сеанс терапевт, он берёт на себя компенсацию пропуска, и клиент не остаётся с чувством, что его оставили, бросили, причинили ущерб, а взамен ничего не дали. Аналогичную степень ответственности берёт на себя и клиент, ведь он тоже отвечает на свои действия в процессе.
Однако, несмотря на то, что условия обычно обсуждаются заранее, иногда в терапии возникают ситуации проверки границ. Например, клиент может "случайно" позвонить или написать клиенту вне сеанса с каким-то деловым вопросом, который касается психологии, — не предоставит ли терапевт какую-то информацию ("внекабинетное общение, в целом, нельзя, но вдруг по теме и по делу можно?"). Либо клиент может отменять сеансы по согласованному с терапевтом графику, но отменить при этом 5–10 сеансов подряд в надежде сохранить за собой прежнее время. Опоздания или попытки задержать сеанс также являются проверкой границ — не задержится ли психолог, как он отреагирует. Или, например, клиент может быть убеждён, что, если он не внёс предоплату за сеанс, таким образом он уже негласно и понятно для психолога предупредил о его отмене.
Проверки границ подобного рода могут отражать попытки клиента экспериментировать с внешней средой, проверяя её на прочность. Когда клиент ставит под сомнение границы терапевтического пространства, он вызывает психолога на взаимодействие, т.е. на диалог или конфликт по этому поводу. В широком смысле, эти попытки можно рассмотреть как стремление клиента к большей эмоциональной близости в процессе. Иногда он может сомневаться в том, что он, действительно, важен для своего терапевта, в том, что он вызывает у терапевта какие-то чувства, в том, формален ли терапевт в выполнении своих обязанностей или человечен. Нарушая границу, сознательно или бессознательно, он ждёт реакции. Заметит ли терапевт, что я опоздал, или терапевту всё равно? Интересно ли психологу, почему я опоздал? Будут ли здесь меня ругать за опоздания, как в школе или на работе? Накажут ли? Насколько все выставленные психологом границы по-настоящему работают, либо контракт формален? Если контракт только формален и формален психолог, не является ли столь же формальным, бесполезным и сам процесс? Психолог — это функция или живой человек?
С другой стороны, проверка границ, по сути, представляет собой попытку нарушения запрета. Одной из функций запрета в терапии является создание особой формы отношений, в которой невозможно отреагировать, а, значит, повышается внутреннее напряжение, которое сублимируется в работу. К примеру, в терапии есть строгий запрет на романтические отношения между психологом и клиентом. И, если у клиента возникают к терапевту специфические чувства, эти чувства подвергаются анализу, они становятся материалом для дальнейшей работы — насколько эти чувства похожи на те чувства, которые клиент испытывает в отношениях, какие в них присутствуют проекции и ожидания, почему выбран именно недоступный и запретный объект и насколько часто такие объекты выбираются клиентом… В анализе эти чувства разбираются отстранённо и как бы со стороны, ведь, испытывая их, клиент не погружается в отношения.
В некоторых случаях запрет может порождать желание его нарушить — например, когда в семье клиента бытовали такие порядки, при которых что-то было категорически нельзя, но иногда можно. В этом случае клиент и в терапии будет ждать этого "иногда" или ситуации, когда "за хорошее поведение можно". И тогда само восприятие сеттинга порождает у клиента переживание двойственности, он до конца не верит в то, что чего-то совсем ни при каких обстоятельствах нельзя, и не понимает, в чём смысл этого запрета. А, значит, ему не хватает определённости — всё-таки понять, в конечном итоге, можно что-то или нельзя.
Также, попытка нарушения запрета иногда отражает агрессию со стороны клиента. Если ход процесса вызывает большое сопротивление, обсуждаются дискомфортные темы, нет ожидаемого эффекта, клиент может бессознательно захотеть "наказать" терапевта — создать ему неудобные условия, поставить в неловкую ситуацию, обмануть, вызвать на конфликт, чтобы отреагировать агрессию.
Перечисленные выше причины проверки границ не являются исчерпывающими, и за проверкой границ могут стоять переживания беспомощности (когда человек не может утвердить себя в другом пространстве, а терапия кажется ему более безопасной средой), прогрессивные скачки в терапии (когда клиент решается быть активным и пытается символически изменить условия, а, значит, делает первые шаги в сторону изменения своей жизни), чувства тревоги и небезопасности (непонятно, насколько прочным является терапевтическое пространство, если не проверить его), а также иные мотивы (нехватка спонтанности и свободы в процессе, проекция на терапевта строгого родителя, избыток внутренне запретных тем, от которых слишком тесно, а потому "теснота" проецируется на сеттинг и т.д.). В каждом из них необходимо разбираться индивидуально, помня о том, что происходящее в терапии является самым ценным и показательным для анализа материалом. Именно поэтому обычно психолог не игнорирует, а разбирает эти моменты, пытаясь понять, что именно сейчас стоит за данным действием, какое значение оно имеет для клиента и его запроса, и на что указывает проверка границ символически.
Во-первых, потому что психолог не даёт советов, но может дать конкретные рекомендации (выполнить определённую технику, понаблюдать за своими эмоциями в течение недели
