Вы часто рассказываете истории?
А слушаете?
Ах, вы психолог…
Тогда, вы не будете спорить с тем, что для того чтобы нам стало легче, лучше, спокойнее, свободнее необходимо выговориться. И почему не словами на бумаге?
Слово лечит, а бумага всё стерпит.
Слова и чувства останутся с вами, перед вами. Вы можете над ними думать, проживать и менять, отпускать и находить новые. Это как посмотреть на себя в зеркало. Зеркало души.
Как говорила мой учитель: "Задача психолога — отражать клиента, для этого зеркало не должно быть кривым… Иначе клиент снова не получит своего отражения… как не получил его в детстве, отрочестве, юности…".
Иногда отразить проще через истории…
Но не всё, что говориться становится историей. Иногда, это так и остаётся бессвязным потоком непрожитых чувств, необдуманных слов, неосознанных жизней.
"Милая моя, чувства нельзя выплеснуть! Это же не помои!" — говорила Раневская.
У истории может не быть начала, но должна быть нить повествования, или нити, много-много нитей в прошлое и будущее, и главное в настоящее. Тут, где я и ты.
И главное, история не может быть без конца, когда все нити связаны воедино. Тогда мы видим суть. Зерно. Истину. Зачем всё это было сказано? Для кого? Кто говорил?
Невозможно остаться прежним. Ни рассказчику, ни слушателю. Мы становимся другими. Становимся близкими. Ближними. Хотя бы на мгновения, когда история приходит к нам.
Может быть, когда-нибудь вы решите, что уже готовы и выйдете на сцену, чтобы рассказать свою историю вслух… и почувствовать резонанс понимания, принятия, близости, разделённости…
Искусство рассказывать истории. Импровизированные и не очень… сказочные и не очень… весёлые и не очень… Истории о нас.
Чтобы не быть голословной, я тоже расскажу историю.
Есть в сторитейлинге такой формат — история другого. История другого человека (не твоя), но пропущенная через себя. Нашедшая отзвук в твоём сердце и в твоей истории. Её я и хочу рассказать так, как умею. Что тут моё, а что нет — знаем только мы. А там уж разбирайтесь, нужна вам такая "терапия" или нет.
Итак, история.
Зажигалка. К сожалению или к счастью, она всегда под рукой. Курить я начала в далёком детстве… Сейчас мне всё, что меньше 30, кажется детством. Старость наверное… а может ностальгия… Как мне кажется, у каждого есть своя история, о том как он начал курить. Почему? Что это для меня?
Быть ближе к отцу. Он всегда курил, сколько его помню? Помню… Бывало выйдешь на крыльцо, стрельнешь сигарету и просто стоишь рядом. Его уже давно нет, но когда я беру в руки сигарету мне снова мерещится тёплый майский вечер и его плечо в залатанном ватнике.
А может это к счастью. Всё к счастью. Говорят, что не делается, всё к лучшему… кто знает… Как же хочется курить.
Но нельзя. По закону теперь — только в строго отведённых местах.
Интересно, курили ли их отцы? Тех, кто придумывали закон? Или именно поэтому они и придумали закон… Месть… детская …
Кстати о детстве. Абрикосы. Самыми вкусными абрикосы были в детстве. Я бы хотела так начать, но в моём детстве не было абрикосов. Была мороженая капуста, картошка, бабушкины соленья и варенья привезённые из одной Сибири в другую Сибирь … Может быть, поэтому я не понимаю этот фрукт. Да, красивый, янтарный, переливающийся на свету, почти прозрачный… Но чего-то не хватает… "Потому что я с Севера, что ли" — это Есенин. Всегда приходит некстати.
Интересно курил ли он? Да наверняка. Когда вся жизнь в сплошном дыму, глупо думать о раке лёгких. Скажете, что он о нём и не думал. А я сейчас не о нём…
Как же хочется курить.
Это знак… Я верю в знаки, а ты? Должна же как-то судьба разговаривать с нами, хотя бы так, с помощью случайно упавших на голову кнопок. Спасибо, что не вся полка.
Я верю в знаки. Но как-то не очень умею их понимать.
Я знала, что мой отец умрёт. Нет, не так как знает каждый, что когда-нибудь бла-бла-бла… Я это чувствовала, ощущала. Может быть, это и есть интуиция… Я всегда знаю, когда кто-то умрёт… Это неслабо утомляет, скажу я вам.
— Ты же скажешь мне, если вдруг заметишь, что я собираюсь кони двинуть?
— А ты скажешь, если заметишь, что я схожу с ума?
Иногда воспоминания напоминают головной убор сумасшедшего шляпника: не поймёшь, что вынырнет мартовский заяц, или обезглавленный валет, или бешеная королева…
Как ни странно из всего можно построить историю … или башню.
Построить… снова этот глагол. Почему нужно строить, почему она не может родиться или быть сотворенной.
И сотворил Бог небо и землю… А я строю. Строю башню, и у меня такое чувство, что где-то это уже было.
Кто-то из моего народа уже пытался создать этот символ величия и могущества. Кажется в Вавилоне, а потом в Пизе. Я надеюсь, что правильно просклоняла это название.
Ничему тебя жизнь не учит. Но я упорна. Я строю башню. До неба?
Фрейд бы плакал, как говорят на просторах Рунета. Может быть.
А может быть, я просто скучаю по отцу, которого у меня никогда не было… И поэтому продолжаю строить свою башню до неба …
Курить…
Чего-то взгрустнулось…
Помните анекдот:
— Ты чего такая грустная?
— Взгрустнулось.
— А чего такая бледная?
— …
Побольше оптимизма, может быть эта башня, и ров вокруг, и маленькие всадники — это просто дом принцессы.
Ты же видишь их. Вон как лихо скачут, размахивая саблями.
Порою кажется, что только сигарета может спасти от всех этих зайцев, шляпников, зажигалок, Есениных …
Одна затяжка и я в норме…
Только курить всё равно хочется.
