Хотим мы этого или не хотим, но мы — созависимые. А наши черты объединены в одном очень свойственном россиянам архетипе — образе жертвы. Злобной жертвы.
Как-то на летнем интенсиве я пришла на вечернюю динамическую группу в очень плохом настроении. Плохом — не то слово. Злобно-тоскливом. Сижу. Молчу. Меня спрашивают: "Что с тобой?". "Даже не знаю, стоит ли об этом говорить. В общем, у меня отец опять запил".
Сначала — тишина, потом — отклики. Я не ожидала, что эта проблема коснулась всех присутствующих! У кого отец, у кого брат, у кого мать, дядя, дедушка…
Как бы горько это ни звучало, но все мы (или почти все) — внуки и дети алкоголиков. Огромная анонимная армия ВДА. И имя нам — легион. ВДА — это аббревиатура для 12-ти шаговой программы выздоровления взрослых детей-алкоголиков, членом которой с недавнего времени являюсь и я.
Есть такая замечательная книга, ставшая уже хрестоматийной — Энн У. Смит "Внуки алкоголиков". В ней убедительно доказывается, что не только жизнь с пьющими родителями может стать причиной развития созависимой личности, но также, если в семье есть или были люди (родители родителей, например), чья история могла повлиять на наше становление. Даже, если мы никогда не видели этих людей и не жили вместе с ними.
"Почему я должен относить себя к категории людей созависимых, если мои родители не злоупотребляли ни алкоголем, ни наркотиками?" — спросите вы. Во-первых, перефразируя великого классика, можно сказать, что многие несчастные семьи несчастливы одинаково, то есть в них есть "движущие силы созависимой семьи, которые легко переходят от поколения к поколению" (Э.У. Смит). Во-вторых, зависимость может быть разной. И это не обязательно зависимость от психоактивных веществ.
Вот пример одной семьи.
Раз в год, обычно ближе к лету, молодой супруг уходит от своей молодой жены — с вещами, с компьютером. Уходит жить к какому-нибудь другу, вместе с которым они начинают вести раздольный холостяцкий образ жизни: немного пьют, немного гуляют с девушками, не работают, живут в долг.
Супруга — "умирает": не ест, не пьёт, плачет целыми днями, понемногу сходит с ума (мысли путаются, галлюцинации появляются). От суицида спасает лишь мысль о матери и младшей сестре.
Через две недели весь этот цирк заканчивается. Блудный муж возвращается. Всё забыто — живём дальше.
Вот такой у молодого человека "запой" случается раз в год, всенепременно. А жена, конечно, — классическая созависимая, поскольку с уходом благоверного вся её жизнь полностью останавливается, а дышать и жить она начинает только с момента его возвращения.
Кстати, у жены алкоголиком был отец, у мужа — мать.
Как-то после лекции ко мне подошла девушка и сказала, что узнала себя в образе жертвы, только никак не может понять, почему она такая, ведь её родители не пили. Между тем, она рассказала, что у отца постоянно были любовницы, и жизнь семьи была организована вокруг его загулов и страданий матери.
Так что зависимости бывают разные. И созависимостью мы можем заболеть даже, если наши родители непьющие и наркотики не употребляющие.
Что такое созависимость?
При огромном интересе к этому явлению в настоящее время нет единого определения этому понятию. В узком смысле — это эмоциональная зависимость одного человека от другого, когда человек жить не может без предмета своей зависимости (психоактивных веществ, игры, секса, еды, работы и т.д.). В широком смысле, созависимый — это тот, кто отказался от поиска себя, посвятив свою жизнь другому (так, например, определяет созависимость Валентина Москаленко, признанный в нашей стране авторитет в области работы с созависимой семьёй).
Э.У. Смит говорит о созависимости так: "Это закрепившаяся реакция на стресс, которая с течением времени становится скорее образом жизни, нежели средством выживания". Показательно, что когда источник стресса прекращает своё влияние, мы, созависимые, продолжаем действовать в окружающей среде так же, как если бы угроза продолжала существовать.
По сути, все мы, жертвы, имеем разной выраженности симптомы посттравматического стрессового расстройства (ПТСР). Как известно, существует два типа травматических ситуаций. Тип 1 — краткосрочное, неожиданное, например, катастрофа. Тип 2 — серийная травматизация, например, боевые действия. Так вот ребёнок, жена и другие близкие алкоголика живут под постоянным, повторяющимся, длительным воздействием травматического стрессора. Ребёнок алкоголика — это ребёнок на войне. Увы, никаких реабилитационных программ для нас в государственных масштабах пока нет. Официально нас к посттравматикам никто не причисляет, хотя симптомы на лицо у 90% населения России.
Исследования показывают, что у жертв 2-го типа отмечается наличие страха повторения травмы и чувство беспомощности её предотвратить, изменение Я-концепции и образа мира. Высока вероятность возникновения проблем личностного и межперсонального характера.
Чем отличается "человек зрелый прямоходящий" от "человека незрелого созависимого"? Конечно, описание человека зрелого — не более чем условность, в природе не существующая, а все мы в разное время находимся на разном расстоянии от этих двух крайних полюсов психологического континуума.
Психологические особенности
Образ мира человека зрелого: "Мир полон возможностей для моего роста и развития".
Образ мира человека созависимого: "Мир враждебный и непредсказуемый".
- Я-концепция, самооценка человека зрелого:
самооценка адекватно высокая, устойчивая.
Чёткая система представлений о себе (какой Я, что во мне хорошо, что плохо, какими качествами я обладаю, адекватная оценка своей внешности и т.п.).
- Я-концепция, самооценка человека созависимого:
самооценка низкая, крайне неустойчивая. Напрямую зависит от актуальной ситуации в отношениях со значимыми людьми.
- Удовлетворение собственных потребностей человека зрелого:
хороший уровень осознания собственных желаний и потребностей. Большое пространство для достижения собственных целей и индивидуального роста личности.
- Удовлетворение собственных потребностей человека созависимого:
низкий уровень осознания собственных желаний. Перестаёт отличать собственные потребности и цели от целей и потребностей другого.
- Основные психологические защиты человека зрелого:
защиты высокого порядка, например, интеллектуализация.
- Основные психологические защиты человека созависимого:
отрицание и диссоциация.
- Эмоциональная сфера человека зрелого:
гибкая система "полновесных" эмоциональных реакций, адекватных ситуации.
Эмоциональная сфера человека созависимого:
Доминирующие эмоции — страх, стыд, гнев и чувство вины.
Nambing — блокировка эмоциональных реакций, оцепенение. Чувство отстранённости или отделённости от других людей, сниженная выраженность аффекта (неспособность, например, к чувству любви).
Несколько слов о свойственных созависимым психологических защитах. Отрицание работает просто и безотказно. Например: "Да, я знаю, проблема созависимости существует, но ко мне она не имеет никакого отношения", или: "Я не нуждаюсь в помощи, только я сам(а) могу о себе позаботиться", или: "У меня нет проблем, проблемы у моего мужа (сына, отца, матери и т.д.)".
С диссоциацией сложнее, её так просто "за хвост не поймаешь". Ч. Райкрофт в "Критическом словаре психоанализа" определяет диссоциацию как "защитный процесс, ведущий к состоянию, при котором два или более психических процесса сосуществуют, не будучи связанными или интегрированными". И тогда разные части психики оказываются отделёнными (диссоциированными) друг от друга: мысли от чувств, телесные ощущения от эмоций. Происходит даже расщепление личности человека — в нем как бы живут несколько разных людей, которые реагируют на действительность по разным внутренним программам и включаются эти программы подчас без сознательного контроля со стороны человека. Диссоциация — частая спутница психической травмы.
Почему я называю жертву злобной, вслед за Ниной Голосовой, замечательным психотерапевтом? Может, есть жертвы миролюбивые, всепрощающе, дружелюбные, милостивые. Душа же человека созависимого полна гнева. Он многое кладёт на алтарь отношений со значимым другим, а взамен не получает той любви, на которую рассчитывает. И даже наоборот, получает взамен оскорбления, унижения, отвержение. Поэтому он зол на мир.
Созависимый зол и на себя — за то, что предаёт себя, свои цели, свои потребности каждый день, за то, что не живёт своей жизнью.
Поэтому жертва — всегда жертва злобная.
И у жертвы всегда есть жертвы. Но это уже другая история…
