"Когда я чувствую себя полным профессионалом, я иду мыть посуду" — Иосиф Бродский.
Из личного опыта: а обязательно ли, чтобы было тяжело и плохо?
Сейчас мне немного грустно, что эта история случилась именно в арт-подходе. Мне всегда именно арт казался каким-то изысканным и точным одновременно. Как восточная акупунктура — минимальное воздействие и максимальный результат. Я и сегодня его люблю. Теперь, правда, со знанием дела, как гурман, а тогда я только-только к нему "принюхивалась".
Учебный цикл у нас вела психолог с небольшим опытом, но с большим желанием. У меня желания научиться тоже было достаточно, и все складывалось продуктивно. На тот момент в активе были позитивная психотерапия, 1-я ступень гештальта и год телески. Плюс не до конца осознанная и оплаканная потеря отца. Впереди маячил ожидаемый сложный период. Его можно было отсрочить, но обойти — никак. Я к нему готовилась… С каким багажом я начала обучение.
Шло второе или третье занятие. Очередная техника. По инструкции надо было нарисовать несколько значимых для любого человека образов, среди которых были дорога, препятствие и сила. Не хочу описывать всю технику (относится к "аналитическим"), мы нарисовали, каждый по-своему, семь образов. Я вызвалась поработать. Сказала, что хочу укрепиться в выбранном направлении, или понять, какие ещё варианты есть. Преподаватель предложила разложить картинки в той последовательности, в которой они были нарисованы. Какой-то ступор — я не хотела следовать инструкции и замешкалась. Тренер спокойно повторила: "Разложи листы по порядку, как ты рисовала, нам пора начинать", мы начали сессию… Препятствие шло вторым, как мы к нему подошли — я помню, а вот дальше — не очень. Работы не получилось ни на каком уровне. Мы перешли к следующей методике.
Три дня у меня было ощущение, что я вернулась далеко назад. Коту или кому-то другому под хвост пошли год терапии, ушу и прочие важные для меня и моего самоощущения вещи. Я ревела, боялась, снова ревела и абсолютно не понимала, что теперь будет. То, что случившееся — не конец мира, я даже не задумывалась: снова чувствовала себя беззащитной девочкой, оставшейся без любимого папы, ни о какой ответственности и взрослой позиции и речи быть не могло. На двух индивидуальных сессиях уже с другим терапевтом, мне удалось как-то адаптировать ситуацию для себя.
И… абсолютно нелогичный шаг. Я поехала в Москву. Объяснить чётко, почему и зачем — не могу. Просто где-то было знание, что арт может работать и глубоко, и бережно одновременно. Но не обязательно в директивном ключе. И то, как было со мной — это не норма. Я попала к Татьяне Юрьевне Калошиной. Пятидневный курс, и на втором дне мы начали изучать ту самую технику (моё состояние было похоже на лечение зубов без наркоза). Я опять нарисовала все семь рисунков. О том, чтобы поработать на группу, не могло быть и речи. Меня вдавило в стул, будто мы с ним срослись на молекулярном уровне. Вызвалась молодая женщина. Татьяна Юрьевна предложила ей разложить рисунки в том порядке, в котором участница сочтёт нужным. И началось священнодействие. Оно длилось 15 минут. Иногда "клиентка" говорила: "Всё". Колошина просила её чуть отойти, посмотреть и убедиться окончательно. Женщина отходила, возвращалась и начинала перекладывать рисунки заново. Я сидела, как зачарованная, наблюдая, за новыми и новыми перемещениями бумаги на полу. В голове была только одна мысль: я бы тогда ни за что не положила препятствие перед силой. Мне важно было сначала напитаться ею, не просто понять и почувствовать, а провести тщательную ревизию всего, что меня укрепляет. Это стало и осознанием и ресурсом одновременно. В конце концов, женщина сказала (по-моему, больше не для группы, а для себя): "Так вот в чём дело, я, кажется, сейчас поняла важное…" Дальше — диалог клиента и терапевта. Техника всем понравилась. Мне тоже.
В пояснение Колошина рассказывала о том, насколько важен этап раскладывания образов: "Клиент, может быть очень далёк от психологии, но на глубинном уровне, он абсолютно точно знает, как выглядит через эти образы его жизнь. И если ему не мешать, то часто уже в процессе перекладывания рисунков приходит нестандартное, но эффективное решение, принятие каких-то объективных обстоятельств. Здесь нельзя мешать. Все, что вы можете — это сопровождать клиента. Вы не можете проложить за него путь к счастью. Но вы можете не навредить ему. Не нарушайте его границ. Пришедший с ПТСР клиент может уйти от вас с экзистенциальным кризисом, но разве он вас об этом просил?"
…Потом были ещё учебные программы у Копытина и других мастеров. Мои интересы распространились на расстановки, индивидуальную терапию Адлера и школы тренерского мастерства. Сегодня мне близко гуманистическое направление и клиент-центрированный подход. Я часто придумываю новые упражнения. А уже существующие адаптирую под себя. Но до сих пор следую правилу — не навреди. Если во время терапии клиент выходит на осознавание препятствия, я начинаю работу с разделения: "Моя проблема — это не я, а то, что я создал". "Двигаться в терапии проторённым путём и тащить за собой пациента нельзя, это не работает", как сказал В.Е. Коган. И перед тем, как "играться" с новой техникой, анализирую, на кого она рассчитана, для каких случаев эффективна. Здесь не может быть стопроцентных ответов, каждый клиент индивидуален — важно не принуждать клиента. А для этого надёжнее всего осознавать, какие именно действия могут быть так восприняты. Терапевт не бог, но, как профессионал, он может "мониторить" процесс. Недаром профессия психолога относится к "помогающим профессиям"…
