Пойдёт речь о том, как в связи с травматическим опытом происходит диссоциация/фрагментация психики ребёнка, какова задача этого разделения, и каким образом снова "оживить" ту истинную часть себя, в которой содержится сама жизнь и потенциал личности.
Психика ребёнка — тонкая "вещь". В младенчестве и раннем детстве психика старается адаптироваться в мире. И, в зависимости о того, на сколько "хорошо" мать выполняет свою функцию, на столько благоприятно будет проходить адаптация.
Мне отзывается теория Винникота, в которой говорится о том, что мать помогает "вселиться" Душе в тело. Это "вселение" происходит тогда, когда мать бережно и с заботой относится к младенцу, тем самым постепенно знакомя Душу ребёнка со своим телом и миром материи.
Душа — творение двух миров, это посредник между миром внешним и внутренним, между сознанием и бессознательным, миром человеческим и архетипическим, временным и вечным.
Когда же мать по каким-то причинам неспособна выполнять свою функцию — это "вселение" приостанавливается. В связи с травмой происходит отделение части психики от тела в целях избегания гибели и самосохранения. Травма в данном случае — преждевременная встреча с миром, когда психика ребёнка не готова к этой встрече. Душа более не способна отважишься на спуск в сому в связи с небезопасностью. Диссоциация здесь необходима для выживания.
Аффект травматизации распределяется по разным частям психики и тела. Фрагментация защищает психику ребёнка от целостного восприятия самой травмы.
В процессе диссоциации происходит деление на внешнее Я и внутреннее Я. Первое продолжает своё развитие и адаптацию. Последнее диссоциируется во внутренний мир бессознательного и ждёт своего часа развития. Внутренний мир здесь — мир архетипов, который является убежищем для отделённой части психики ребёнка. Внутренне Я — это та часть Души, которая является собой истинную сущность — Самость, содержащую в себе всю жизненную потенцию. Самость или Божественное Дитя (по Юнгу) ожидает своей сознательной реализации в мире.
Однако есть и негативное влияние этой системы самосохранения. Часто она мешает отношениям с внешним миром. Здесь парадокс: с одной стороны, Самость жаждет своего развития, с другой — защита, которая этому препятствует по причине ранней травматизации и всячески боится новизны.
До недавнего времени я задавалась вопросом о том, почему, когда у меня на уровне сознания всё гуд, я хорошо себя чувствую, спокойствие и баланс — все мои страхи в сновидениях активизируются. Я очень расстраивалась. Но недавно я нашла ответ в книге Калшеда "Травма и Душа", где он пишет о том, что эта самая система самосохранения, которая, казалось бы, оберегает истинное Я, начинает проявлять себя через сновидения в виде пугающих внутренних фигур с целью предотвратить развитие этого истинного Я.
Как с этим быть? Переть через эти защиты. Иначе — никак. В детстве — они защищают, во взрослом возрасте — мешают развитию через страх мира, новизны и благоприятных трансформаций для Самости. Такой вот парадокс. Здесь необходимо набраться мужества и делать небольшие шаги вперёд.
Ещё один минус — психика отделена от тела. То есть у человека нет идентификации со своим телом, он не обращает на него внимания, не чувствует ощущений и симптомов, не прислушивается к нему. А ведь тело — это то, благодаря чему мы способны пребывать в мире, развиваться и получать разного рода удовольствия. Тело никогда нас не предаёт. Оно всегда отражает наши психические процессы. Здесь же и любовь к себе/Миру.
Задача состоит в том, чтобы вновь активизировать вселение истинного Я в тело и "одушевить" себя и окружающий мир. Ведь целостная личность — это "психосоматическое единство".
Однако в чём же трансцендентность травмы?
Все мы знаем миф об Адаме и Еве, которые выбрали быть искушёнными змеем, чтобы "познать добро и зло", познать мир дуальности. Быть изгнанным из рая — значит отделиться от изначальной целостности, от своего истока — Самости.
Смысл этого процесса — развитие самосознания. Младенец пребывает в бессознательном состоянии, он слит с Самостью, он целостен, но он — бессознательное существо. Такое же бессознательное, какими были Адам и Ева до того, как были изгнаны.
Знакомство с миром объектов болезненно, и оно бывает достаточно травматичным и несвоевременным, когда психика младенца не готова к этой встрече. Однако эта встреча способствует развитию сознания у ребёнка и одновременно "заставляет" отделиться от своего истока — диссоциироваться.
Причиной этой фрагментации являемся мы сами. На глубинном уровне мы сами выбрали это разделение, чтобы воссоединиться вновь. Такой вот парадокс. Однако здесь есть огромный нюанс и тонкий смысл!
На уровне архетипическом пребывают целостные существа. Однако — они лишены самосознания, они лишены своего самоосознающего себя Я. На этом глубочайшем уровне — всё едино со всем, бессознательно, безраздельно.
Травма же способствует фрагментации этой целостности/Самости на части. Только так мы способны быть живыми здесь, приобретать опыт и осознавать себя с помощью Эго, которое является точкой фокусированная Самости.
И через эту самую фрагментацию психики, через этот раскол в нас проникает свет Самости. Лишь благодаря травме мы способны "учуять" Самость, эту связь с ней — с трансцендентным и сверхчеловеческим.
Огромный нюанс и тонкий смысл заключается в том, что отделение от изначальной бессознательной целостности нашей Души даёт нам возможность осознать самих себя, а после — саморазвиваться. То есть от бессознательности прийти к осознанности, к осознанной целостности.
Здесь важно понять и принять тот факт, что мы сами выбрали таков путь, что этот выбор не является чем-то отдельным от нас. Травма приводит нас к радикальной трансформации нашей Души. Жестокость, которая спровоцировала боль — важный элемент процесса воссоединения с Истинным Я. Смысл — вновь соединиться с Самостью, прийти к целостности, но уже осознанным путём.
