Сказка о потерянных крыльях

Бог-сын был очень прилежным учеником, настолько прилежным, что бог-отец подарил ему молодую планету и дозволил заселить её от мала до велика так, как юноше вздумается.

Без особых хлопот сын одолел пять Дней Творения. Конечно, по неопытности, часть тварей он загубил, часть пришлось переделать, но в общем и целом баланс удалось соблюсти. Однако, когда настал черед самого важного из дней, венца творения, когда требуется создать существо разумное и могущественное, сын впервые за долгое время обратился за помощью к отцу.

"Я создал человека, отец", — сказал он сквозь звездное пространство. — "Я сделал его самым могущественным из всех своих существ, я дал ему всё. Однако, вместо своего подобия я получил самое жалкое из созданий… и не знаю, в чём же ошибся…"

Почувствовав горечь в словах сына, отец, обычно строгий и непреклонный, оставил свои дела и отправился к нему.

Старый бог осмотрел планету: зелёная, с голубыми океанами, с пушистыми перьями облаков, она была прекрасна. Видно, что сын работал над своим первым миром с большой любовью. Отец взглянул на растения, на животных планеты и нашёл, что они хороши: у каждой твари своё место в природе, и каждая одарена способностями, соответствующими этому месту. Наконец настал черед человека.

Единожды взглянув на него, отец тут же понял надежды сына и его ошибку. Стремясь сделать человека самым могущественным из существ, юный бог щедро одарил его всем… Он дал человеку самые зоркие глаза, самые чуткие уши, самые быстрые ноги в этом мире. Иммунитет человека был настолько хорош, что ни одна болезнь не могла найти в его защите слабого места. Густая шерсть защищала человека от любого холода. Удивительного строения легкие позволяли человеку дышать на любой высоте и под водой. И, конечно же, юный бог дал своему венцу творения огромные крылья. А ещё — вечную жизнь.

И что же… Существо, защищённое от всех напастей мира; существо, которому открыты все стихии и пространства… вышло крайне равнодушным и глупым. Такой человек не хотел ничего изучать, а тем более — творить. Он порхал в небе, нырял в воду, охотился ради еды и ради забавы, ведь равных ему в силе, ловкости, скорости… да ни в чём — не было. Самое могущественное из творений, самое свободное — и самое никчёмное…

Юный бог был несчастен и винил во всём себя одного. И никак не мог понять, чего же недодал своему главному детищу.

Отец, видя горе сына, сказал ему: "Я знаю, как тебе помочь. Но, когда я буду помогать, обещай, что не попытаешься остановить меня". Сын обещал.

Тогда старый бог схватил беспечно охотящегося человека и первым делом оторвал ему крылья. После — отнял у него вечную жизнь и железное здоровье… Так, постепенно и методично, он лишил несчастного всех могущественных даров. Только когда человек остался голым и беспомощным, каким не бывает ни одно животное, бог-отец отпустил его.

Сын держал своё слово, но лицо его исказила мука, а по щекам текли слезы. Беспомощный человечек, дрожа на земле, тоже плакал: и, видя это, юный бог впервые почувствовал, остро и больно, что его несчастное дитя похоже на него самого. Ни одно животное не может плакать от горя…

"Зачем?.." — только и спросил сын у отца.

"Ты начал верно, — пояснил старый бог, — но не довёл дело до конца. Имей в виду, что незаслуженный дар ничего не значит".

"Получается, я должен был лишь сотворить самое беспомощное из всех существ? — удивился сын. — Ведь он гол, как новорожденный, ему даже нечем нападать и защищаться…"

"О нет, — отец покачал головой, — сотвори ты его таким сразу, разве стал бы он стремиться к чему-то большему?.. Не стал бы. Как не стремятся волки или птицы, которые всегда были волками и птицами. Он — другой. Я отнял у него почти всё, только не память. Даже сейчас, когда он дрожит на земле, он грезит о своих крыльях. Пройдут многие тысячи лет, но твой человек всё же сумеет их вернуть. Как и всё остальное. А потом — пойдёт дальше…"

Помолчав, старый бог добавил: "Когда-то, очень давно, много жизней назад, мы с тобой тоже были людьми".