Сила и слабость

Удивительно, но признав свою уязвимость, свои слабые места, найдя в себе силы сказать о них вслух, люди становятся не слабее, а сильнее!

Никак не оспаривая саму идею, я хочу заметить, что тут есть один пункт, который часто… ну, просто воспринимают, как должное. Считается, что когда человек рассказывает о своих эмоциях, он рассказывает о своих слабостях. Когда он рассказывает о своих слабостях, он фактически признает, что слаб, или по крайней мере был слаб когда-то, и если подвергнется сильнейшему воздействию эмоций снова, то снова будет слаб.

Не буду расписывать, в какой мере это касается проявлений эмоций мужчинами. Кто из мальчишек ни разу не слышал "подбери сопли, ты же мужчина" (или всё, что угодно в этом ключе), пожалуйста, поднимите руки.

Как говорится, "я так и думал…"

Проявление эмоции = проявление слабости. Если уж испытал прилив эмоций, так хоть молчи об этом, что ли. Не трепли на каждом углу, что ты слабак.

Давайте чуть-чуть разберёмся.

Я хочу сейчас поставить палец на очень важную разницу. Между "испытал эмоции и сорвался" и "испытал эмоции и смог рассказать об этом".

Похоже, при упоминании эмоций в первую очередь приходи в голову недопустимая истерика, битьё посуды и выкрики фраз, о которых потом очень пожалеешь.

То есть, в первую очередь, рассматриваются страх, стыд и чувство вины.

И никому не хочется испытывать ни одну из них, потому что истерика, битьё посуды и далее по списку — неприглядное зрелище, и это неприглядное зрелище буду я, если поддамся.

Но есть одно правило, абсолютно непреложное для каждого человека. Эмоции даны комплектом. Не имея доступа к одной, не имеешь доступа ко всем. Избегая испытывать то, что мы привычно называем эмоциями, мы избегаем эмоций вовсе.

Не говоря уже о том, что не делая никакой разницы между навязанными эмоциями — навязанным страхом, стыдом и чувством вины — и собственными эмоциями, человек не в силах отделить, скажем, собственный гнев от упреков со стороны. Его упрекают, он гневается, злится, чувствует вину, боится — всё это выступает огромным спутанным клубком, в котором и чёрт ногу сломит. Ну его, распутывать, лучше избегать ситуаций, в которой тебя кто-то может в чём-то упрекнуть.

А как её избежать? Невозможно быть безупречным, невозможно быть хорошим для всех. То есть избежать можно только одним способом — наброситься в ответ, либо вообще набрасываться первым. Это считается сильной позицией.

И вот ваши домашние ходят тише воды, ниже травы (после очередного скандала), вы — полностью правы. Только вот ничего почему-то не радует. Счастье — выдуманная штука сопляков, верящих в алые паруса, жизнь — паршивая штука, особенно после сорока, когда собственное тело тоже как-то не очень спешит предоставлять гормональные коктейли по первому требованию.

И это всё называется позицией силы.

На самом деле — это позиция зависимости. Да, у вас есть возможность рявкнуть на ближнего так, что он заткнётся. Да, вы немедленно обуздываете свои эмоции, как только они проявляются — вы не даёте волю ни гневу, ни раздражению, ни — упаси боже! — слезам. А чувство собственной правоты — вещь очень приятная и полезная.

Но.

Это всё можно получить только при наличии внешних раздражителей. Чувство собственной правоты вообще вещь исключительно добываемая об ближнего. Равно как и раздражение. Равно как и стыд и чувство вины. Если у вас нет ближнего под рукой, который готов вам предоставлять себя в качестве стенки, об которую можно постучать этим мячиком, вы вообще остаетесь без эмоций.

Вы полностью зависите от тех, кто вас окружает.

И вот удивительная вещь. Почему-то они неспособны вызвать ни радость, ни счастье, ни чувство безопасности и защищенности. Как так получается, что гнев и раздражение могут, а чувство безопасности и уверенности в своих силах, вдохновение в конце концов — нет.

Есть счастливцы, которым это вдохновение, чувство безопасности и уверенности дают не ближние, а что-то другое. Любимая работа, путешествия. Но потом появляется ближний (или дальний) и всё портит.

Я хочу рассказать.

Я хочу рассказать о позиции силы. Эмоциональной силы. Это состояние, в котором эмоции проживаются во всей красе, но никак не влияют на решения, которые вы принимаете. У вас отдельно — боль и тот, кто её вызвал. Тот, кто её вызвал — сам по себе и свой собственный, а ваша боль — это ваша боль. Это вы её проживаете, она обусловлена только тем, что у вас очень хороший доступ к эмоциям. Точно так же этот же вызвавший может вызвать и нежность, и страсть, и томление, и вдохновение. Каким-то словом, каким-то жестом.

И если вы умеете донести до ближнего — вот здесь ты причинил мне боль. А вот тут — вызвал нежность. А вот тут благодаря тебе мне пришла в голову така-а-ая потрясающая идея! Если вы умеете всё это рассказать, если нежность и вдохновение ничуть не меньше боли, я вам открою страшную тайну.

Ваш ближний будет пытаться пореже причинять боль и почаще — нежность.

По одной простой причине — люди любят нравиться. Если ответной реакции от вас проще всего добиться болью — и если эта ответная реакция будет бурной, будет разрядкой, будет сытной едой, — вам будут причинять боль. А вот если реакции не будет, никакой, кроме: ты в курсе, что ты сделал мне больно? Нет? Тогда я говорю тебе об этом, — зато реакция на нежность, на вдохновение, будет такой, как и полагается быть — бурной, с хождением на голове и… да хоть битьём посуды, если это доставляет удовольствие, — в следующий раз ближний постарается вызвать её же. Вызвать нежность и вдохновение.

Но какой дурак будет говорить "у меня от тебя нежность и вдохновение", верно? Это же позиция слабости. Вот "ты мне всё испортил" или "я не могу на тебя положиться" — это запросто. Это позиция силы. Обвиняешь — ты прав и силен. Лепечешь о нежности и вдохновении — ты слаб.

Это более чем популярная точка зрения. Непопулярная точка зрения, которую я тут пытаюсь изложить, заключается вот в чём. Нет ничего более сильного, чем пребывание в постоянном контакте со своими эмоциями.

И нет лучшей проверки границ на прочность, чем невозможность обесценить эти эмоции со стороны. Хорошо простроенные границы позволяют допустить мысль, что один и тот же человек в состоянии причинить и колоссальную боль, и колоссальную нежность. И причинённая боль — отдельно, нежность — отдельно, и никакие предположительные язвительные замечания вроде "нюня и слабак" не в состоянии заткнуть вам рот, когда вы говорите ему, что он вам дорог и важен, даже когда пытается вывести из себя.

А если вы молчите о собственных эмоциях, потому что кто-то может сказать "нюня", или, всё-таки сказав, кидаетесь на обидчика, лишь бы он замолчал, делаете так, чтобы он навсегда исчез из вашей жизни — это означает, что вами движет тот же самый страх, который заставил его сказать "нюня". Тот же самый. А вы об этом ничего не знаете. И знаете почему? Потому что когда-то вам сказали "бояться плохо и признак слабости", и вы решили, что вы сильный и никогда не будете испытывать страха. Но не испытывать страх невозможно.

Зато можно определить, будет проживаемый страх влиять на то, что вы делаете и говорите, или нет. Но для этого надо очень хорошо знать, чего боишься.

Одно из самых мощных моих впечатлений от "Твин Пикс" — фраза очень, очень сильного человека "больше всего на свете я боюсь, что любви может оказаться недостаточно". Какой колоссальной силой надо обладать, чтобы больше всего на свете бояться именно этого. Какой огромной силой.