Сейчас много говорят о том, что счастье — это просто. Что если у тебя есть стены, кровать и еда — то ты счастливее 70-ти процентов людей на планете. Что надо ценить каждый миг и каждую мелочь, наслаждаться моментом и просто бытием. Что если живы родители и крепка семья — ты сказочно богат. Что быть здоровым — это значит иметь всё. Это действительно так, и я лишний раз убедилась в этом два года назад.
Тем летом мы с дочкой отдыхали в Анапе, в одном из южных санаториев. Не то чтобы мы очень хотели посетить этот город советского детства. Планы были другие, но как вышло, так вышло. Санаторий оказался совершенно "мэйд ин СССР", со всеми атрибутами семидесятых, включая витую лестницу на третий этаж, где располагалась столовая с квадратно-гнездовым расположением столов. Суп с картофелем, паровые котлеты с гречей и компот. Или, как вариант, щи, тушёная капуста, чай. Утром завтрак, потом загорать на море, бегом на обед и спать. Встали, полдник, море, ужин, прогулка по вечернему рыночно-крикливому городку, с горячей кукурузой и холодным мороженым.
За три недели такого уклада мы как-то обмякли, распарились, растворились в душной атмосфере, сменили нервный ритм северного города на неспешное существование юга. Отдыхали душой. И всё, в общем, было бы неплохо, если б не одно "но". Санаторий этот был оздоровительным, и большую часть обитателей составляли мамы и их дети со страшным диагнозом "детско-церебральный паралич".
Бывало, раньше встретишь больного ребёнка где-то у себя в городе, вот он идёт по улице, вложив ладошку в руку своей мамы. Глянешь искоса, жалостливо, в глаза этой женщины, а она твою жалость не принимает, смотрит строго. Сильные матери, воюют за своё дитя и его место в мире, на жалость и времени нет.
А тут — больше половины санатория. И знаете, что страшно? Эти дети и их мамы между собой свои, они жмутся друг к дружке на скамеечках, говорят неслышно, делят безмолвную печаль на всех. А ты и твой здоровый ребёнок — чужаки, как люди из другого мира. Помните, у Чехова: "За дверью счастливого человека должен стоять кто-нибудь с молоточком, постоянно стучать и напоминать, что есть несчастные". И, как у великого писателя, с его чувством вины счастливого перед несчастными, чувствуешь себя виноватой за то, что ребёнок твой здоров.
Это такое странное чувство — вина счастливого. Но у него есть и обратная сторона. Идёшь, по центральной площадке с фонтаном, со своим совершенно здоровым ребёнком, он идёт с тобой рядышком, щебечет что-то, спрашивает, забегает вперёд, смеётся и радуется морю, солнцу и брызгам фонтана, и ловишь на себе усталые взгляды женщин. И в этот момент чувство жалости переворачивает в тебе душу, и ты жмуришься, не в силах ничем им помочь, сглатываешь набухший комок в горле, и вот уже следующая мысль пронзает тебя глубинной и душевной простотой.
И чуть ли не впервые в жизни ты говоришь: "Спасибо тебе, Господи, за моего ребёнка, за то, что он есть, за то, что он здоров, за всё, что ты делаешь для нас".
Оглянитесь. Поблагодарите Вселенную за то, что она даёт вам. И вам дадут ещё больше.
