Интерес к сновидениям характерен для всех эпох человеческой культуры. С давних времён существовало убеждение в том, что сны имеют жизненно практический смысл, и подлежат истолкованию. Многие памятники древней письменности свидетельствуют о том, что толкование снов занимало большое место не только в религиозных ритуалах, но и в повседневной жизни, и даже при решении военных и государственных дел, однако подход к ним существенно менялся на протяжении истории. В наши дни образы сновидений объясняются с помощью теории З. Фрейда.
В результате исследований Фрейда и школы психоанализа, был накоплен большой клинический материал, характеризующий связь сновидений с архаическим или инфантильным мышлением, фантазиями и невротическими симптомами. Фрейд называл сновидения — королевской дорогой в бессознательное.
Приведённый ниже клинический материал иллюстрирует связь образов сновидения с симптомами тревожно-фобического невроза.
Пациентка М. страдала паническими атаками. Панику она испытывала при поездках в метро, на работу, во время рабочих совещаний (когда на совещании присутствовали мужчины). Непременным условием возникновения панических атак была невозможность выйти, ощущение пойманности (закрытые двери в метро, неловко покидать кабинет посреди совещания и т.д.). Панические атаки сопровождались болью и вздутием живота, страхом, что у неё случится непроизвольная дефекация. С паническими атаками на совещании, впрочем, она могла справляться, если начинала сама что-нибудь активно говорить.
Состояния повышенной тревоги в разных ситуациях М. периодически испытывала всегда. Панические атаки появились у неё два год назад. Женщина связывает их появление со стрессом, после скоропостижной смерти матери. С этой пациенткой мы начинаем психотерапевтическое лечение, и через некоторое время на сеансе М. рассказывает сон.
Сюжет сновидения заключается в следующем: "Действие происходит в городе моего детства. Мы с Вами (моим терапевтом) гуляем, встречаем каких-то знакомых, разговариваем с разными людьми. Вы в моём сне как старший товарищ и наставник. Затем Вы планируете убийство. Мы идём, Вы куда-то заходите и кого-то убиваете. Я испытываю огромный страх, что меня теперь могут посадить в тюрьму как соучастника убийства. Вы меня успокаиваете, говорите, что в любом случае сможете меня защитить. Я ухожу, но продолжаю испытывать страх и недоверие к Вам. Вдруг Вы меня обманите, и я окажусь в тюрьме. Далее я перебираю в голове различные варианты типа, какое решение вынесет суд мне как соучастнице в убийстве, сколько лет я буду сидеть, зачем же я согласилась на всё это, как же мой ребёнок будет без меня и т.д."
Мы пытаемся понять значение сна, опираясь на свободные ассоциации и теорию психоанализа. В своём сне М. испытывает огромную вину за преступление, которого не совершала, и в котором являлась соучастницей. Ассоциативно говорит о возбуждающем волнении, когда мы планируем убийство и потом о сожалении, что согласилась в этом участвовать. Я делаю предположение о сексуальном контексте чувства её вины, и она в процессе разговора вспоминает детские события.
В детстве, с 3–4 летнего возраста её периодически оставляли с дядей, который к ней сексуально приставал (гладил её грудь, гениталии, показывал ей сексуальные картинки). Всегда она чувствовала страх, вину, отвращение и возбуждение. Но не могла рассказать ни близким, ни родителям. Пыталась защититься сама тем, что отвлекала его внимание от секса разными разговорами на отвлечённые темы. И каждый раз после такого "общения" с дядей, М. чувствовала себя грязной, гадкой, было ощущение, что произошло что-то непоправимое. Огромное чувство вины захлёстывало её. В общении с дядей были и другие моменты, когда они вместе гуляли, играли, весело и интересно проводили время, общаясь так же с другими людьми. Тогда М. чувствовала, что дядя ей, как старший товарищ. Эти чувства повторяются и в сюжете сновидения: "Действие происходит в городе моего детства. Мы с Вами (моим терапевтом) гуляем, встречаем каких-то знакомых, разговариваем с разными людьми. Вы в моём сне как старший товарищ и наставник". Очевидно, что я в её сне исполняю роль дяди.
Следующий сюжет, присутствующий во сне — это планирующееся и совершенное мною убийство, а так же её соучастие в убийстве.
Мы с ней говорим о том, что дядя сексуально использовал её, когда она была маленьким ребёнком. Выбора в детстве у неё не было, и она невольно становилась "соучастницей". В её сне: я — фигура, замещающая дядю, и она боялась, что я (т.е. дядя) расскажу всё суду (суд замещает образ родителей), и она будет отправлена в тюрьму (т.е. отвергнута ими). Во сне почему-то скрыта информация о том, кого убивают. Для того, что бы исследовать этот вопрос, оставлю ненадолго сновидение и опишу некоторые обстоятельства детской жизни М.
Обращает на себя внимание тот факт, что маленькая девочка не обратилась за помощью к родителям и должна была сама справляться с дядей. Мой вопрос почему, вызвал у неё воспоминание из детства. М. вспоминает, что однажды во дворе мальчики и девочки играли в игру, демонстрируя друг другу свои гениталии. Потом один из мальчиков рассказал об этом своей маме. Его мама рассказала маме М. Пациентка помнит, как мама мыла её в ванной, тёрла мочалкой и очень ругала за такую игру. М. вспоминает, что чувствовала себя очень грязной, гадкой и плохой дочерью, потому что так расстроила маму. Свою маму пациентка всегда воспринимала как очень слабого, ранимого человека, нуждающегося в защите, и с раннего детства стремилась не волновать и беречь её. М. помнит только большую привязанность и любовь к маме, и никаких негативных чувств в её сторону. Это даёт основание предполагать, что негативные чувства вытеснены, как неприемлемые, или как способные нанести непоправимый вред матери. Здесь я делаю предположение, что может быть, во сне я репрезентирую её вытесненные негативные чувства к матери и убиваю именно мать, исполняя её детское желание. Правильность моего предположения подтверждается рассказом пациентки, что после смерти матери её сексуальные отношения с мужем практически прекратились из-за того, что у неё пропало либидо. Отношения с мужем стали портиться, периодически появляется фантазия, что она разведётся с мужем, переедет с ребёнком в дом к отцу и будет о нём заботиться. М. так же созналась мне, что иногда мелькает мысль, которую она быстро отгоняет, что отец испытывает к ней сексуальное влечение. Пациентка рассказывает, что всю жизнь её взаимодействия с отцом строились только через маму. После маминой смерти отец и дочь смогли друг с другом напрямую взаимодействовать и обсуждать бытовые, финансовые вопросы, отношения с родственниками и т.д.
Напомню, что тревога М. достигла степени панических атак после смерти матери. М. говорит, что пока мама была жива, она чувствовала себя защищённой, как за каменной стеной. И мы подробно обсуждаем, от чего ей нужно было защищаться с маминой помощью. Я предполагаю, что М. защищалась таким образом от своего детского вытесненного желания занять место матери и быть рядом с отцом. Когда мать умерла, у М. возросла тревога, в связи с реализацией опять же вытесненного детского желания смерти матери. Панические атаки выполняли так же функцию идентификации с матерью (умереть, как мама умерла) и функцию наказания, давая временную разрядку чувству вины. Во сне вина и ожидание наказания также играют значительную роль. "Вдруг Вы меня обманете, и я окажусь в тюрьме. Далее я перебираю в голове различные варианты типа, какое решение вынесет суд мне как соучастнице в убийстве, сколько лет я буду сидеть, зачем же я согласилась на всё это, как же мой ребёнок будет без меня и т.д.".
Постепенно, шаг за шагом, сопоставляя сюжет сновидения с событиями детства и настоящей жизни, приходим к выводу об это источнике её тревоги, связанной с работой. Начальник занял своё место в её суперэго, напоминал ей совмещённую родительскую фигуру и, как она чувствовала, часто в рабочем процессе ругал её за те "преступления", которых она не совершала. В бессознательной части её психики актуализировалась детская ситуация с дядей, и весь шквал чувств приводил к панической атаке. Именно поэтому панические атаки всегда были связаны с работой. Бессознательно она ждала, что начальник будет "судить" её как соучастницу сексуального преступления с дядей. Ей придётся испытать ужасный стыд от того, что всё вскрылось (стыд, что всё вскроется, маскировался страхом непроизвольной дефекации). И ей придётся нести ужасное наказание в виде отвержения и лишения родительской любви. В то же время, начальник репрезентировал её отца, и невольно оживлял её чувство вины за вытесненное детское желание устранить мать и занять её место.
Коллеги-мужчины на совещаниях провоцировали её тревогу своей схожестью с дядей. В этой ситуации паническая атака возникала из-за бессознательного воспроизведения травмы, когда М. была сексуально использована. Она справлялась со своей тревогой от нахождения вместе с мужчинами (дядей) в закрытом пространстве, так же, как в детстве: много говорила на разные темы, отвлекая своего дядю в лице коллег мужского пола от сексуального приставания к ней.
Реконструируя детскую травму через призму анализа её невроза, можно сделать вывод, что у М. было несколько источников формирования панических атак. В первую очередь — это, видимо, конституциональная предрасположенность к неврозу и фиксация на эдипальной стадии детского развития. Невротическая фиксация была усилена психологической травмой, связанной с сексуальным использованием ребёнка. Панические атаки в данном случае выполняли роль травматического повторения и разрядки комплекса чувств, связанных с детской невротической фиксацией.
В данном описании представлен лишь фрагментарный анализ сновидения, к которому мы много раз возвращались в процессе терапии с этой пациенткой.
К месту вспомнить известное изречение А. Сахарова: "Тот, который забывает свою историю, вынужден её повторять", — очень точно описывает процессы, происходящие с человеком в состоянии невроза. Таким образом, "вспоминание своей истории", понимание происхождения и значения симптомов невроза в процессе терапии позволяет построить мостик между прошлым и настоящим, и тем самым прекратить навязчивое повторение вытесненных чувств. Анализ материала, представленного в сновидениях, часто оказывает большую помощь в понимании и терапии неврозов.
