Некоторые люди настолько привыкли к несамостоятельности: "А.. А у вас какие танцы? Какое направление?" Они не могут позволить себе танцевать от себя, а только делать правильные движения в том или ином стиле…
Это очень тонкий момент. Здесь не имеет значения степень владения телом. Значение имеет стремление придерживаться некоторой законности, дозволенности, правильности. В противоположность этому есть возможность действовать "не оглядываясь" — исходя только из текущего момента, не зная ничего.. (Точнее говоря, большее значение имеет сознательная связь с телом, менее важна степень развитости тела)
Для практики отцепления от придерживания "дозволенной деятельности" можно наряду с танцем использовать и речь. Наша речь также очень сильно обусловлена. Речь больше подходит для работы с рассудком, а тело (танец) с эмоциями. Как и с танцем в речи есть сильная тенденция говорить стандартными блоками. В практике спонтанной речи можно выделить (по крайней мере) два уровня:
- говорение тарабарщины, т.е. на непонятном языке — "угрымшапунак заымантринас бенклинствум ортангвем налинтсвар…",
- говорение бреда на понятном языке — "дощечка вытаращена из бункера надломанной текстуры усиленным звучанием, а выстоять из стихотворения на два рубля лучше, но азбука путевой заострённости выхвачена на все сто, тогда как морская задумка оставила всех в лабиринте…"
Человек, хорошо владеющий каким-то стилем танца, может быть также сильно им (стилем) обусловлен. Это подобно тому, как для красноречивого человека в совершенстве владеющего речью может быть невозможно говорить бред. А может и возможно. Тот, кто в совершенстве владеет бредословием, легко научится ораторскому искусству, а тот кто добился полной спонтанности в танце играючи разучит тот или иной стиль танца (правда некоторые движения всё-таки могут потребовать специальной тренировки). А всё потому, что спонтанность развивает незамыленный взгляд. Когда мы находимся в состоянии полной спонтанности наш взгляд свеж, как взгляд ребёнка. Он (взгляд) потому и притупляется, замыливается, что стараясь придерживаться одного стиля (жизни) мы напрягаемся и истощаемся. Подчёркиваю, значение имеет не само по себе поддержание одного стиля, а боязнь отклониться от стандарта. Именно эта боязнь (страх) истощает. Таким образом, спонтанность (медитация) очищает и расслабляет.
Таким образом, в каком-то смысле можно использовать речь для улучшения спонтанности в танце (и в остальном).
Спонтанности мешает боязнь сойти с ума. Это (безвозвратная порча психики) может произойти в случае, если человек выходит на более тонкий уровень (то есть начинает острее осознавать Мир как продолжение себя), но остались какие-то страхи и предпочтения, тогда действуя (или "мысля") спонтанно в какой-то момент возникнет неприятие "Ой, так не надо!", и начнётся реакция отмены (попытка разрулить "неправильную" реальность), это и может привести к выходу из строя транспортного средства (то есть нервной системы). Если есть боязнь, то рано расширять сознание (осваивать новые сферы жизни), необходимо с любовью принять то, что чувствуешь (имеешь) сейчас, чтобы на сердце стало постоянно тепло и ясно…
Возвращаясь к танцу: безумие — близкий сосед спонтанности, продвигаться на новые уровни в импровизации надо постепенно, добиваясь твёрдого, уверенного, уютного, комфортного существования на каждом этапе.
Зачем так вот сразу про безумие!? Настоящий спонтанный танец (особенно под музыку) является одним из самых мощных средств духовного развития (отбрасывания иллюзий)…
