Давным-давно, пребывая в должности интеллектуального раба в одном из московских университетов, задыхаясь от непосильного труда на плантациях по "освоению" средств, отпущенных правительством на "Инновационно-образовательные программы", на 31 статье о чувстве привязанности глаз окончательно замылился и я не сразу поняла, что авторы имеют в виду, когда пишут о царапинах и упругости. В минуту просветления перевела в соответствии с контентом: "царапины" — психологические травмы, упругость — психологическая устойчивость. С тех пор для меня, как напоминание о гранте, ранимый человек — прежде всего обидчивый, т.е. психологически исцарапанный и ничуть не упругий, неспособный быстро восстанавливаться, регенерировать.
На прошлой неделе прочитала в FB несколько статей о том, как избавиться от обиды. В одной прилагалась пошаговая инструкция, в другой — несколько мантр Ошо для обиженного человека. Показалось, что перечисленные способы устраняют следствия, не вскрывая истинных причин обиды, словно ржавчины разъедающей нашу жизнь: прежде всего, отношения.
Достаточно часто приходится наблюдать, что люди по-разному реагируют на одинаковые стимулы внешнего мира. Кого-то ранит, обижает небрежно брошенное слово, косой взгляд, кто-то может рассмеяться в ответ на прямое оскорбление. Кто-то тонкокож и излишне чувствителен, а кому-то всё как с гуся вода.
Попытаюсь рассмотреть обиду как стратегию избегания эмоционально-близких, любовных отношений.
Так клиент, отношения которого забуксовали на этапе романтических и плотно вязнут в выяснениях и уточнениях "кто кому и как причиняет боль", сказал о "ранимой" подруге: "Она всегда находит повод для обиды, когда отношения вот-вот достигнут апофигея" (цитирую, имелось в виду апогея). Поводом может быть "небрежный" тон смс, "злобный" взгляд и т.п. Затем подруга уходит в глухую оборону, обижается, не отвечает на позывные. Из мантры Ошо: "Я раздую из мухи слона. Я возьму эту полудохлую муху чужого ляпа, я отреагирую на неё своей обидой. Я не напишу в дневнике, как прекрасен мир, я напишу — как подло со мной поступили. Я не расскажу друзьям, как я их люблю, я полвечера посвящу тому, как сильно меня обидели. Мне придётся влить в муху столько своих и чужих сил, чтобы она стала слоном. Ведь от мухи легко отмахнуться или даже не заметить, а слона — нет. Поэтому я раздуваю мух до размеров слонов".
Обида, как устойчивый паттерн поведения, позволяет обвинить партнёра и держать его на "безопасной" дистанции. Люди, склонные обижаться, по большей части бессознательно выстраивают взаимоотношения с партнёром по типу "избегающей" привязанности, когда эмоциональная близость и теплота являются сверхзначимой целью, но при малейшей возможности войти в отношения такого рода включается механизм избегания. "Я очень уязвим. Я настолько уязвим, что вынужден охранять свою территорию и отзываться обидой на каждого, кто её задел. Я повешу себе на лоб табличку "Осторожно, злая собака" и пусть только кто-то попробует её не заметить! Я окружу свою уязвимость высокими стенами, и мне плевать, что через них не видно того, что происходит снаружи — зато моя уязвимость будет в безопасности".
Английские психологи Дж. Боулби, М. Эйнсворт считают, что фундаментальным чувством, определяющим генеральную стратегию взаимоотношения человека с миром, является чувство привязанности младенца к матери. К обидчивости, т.е. избегающему типу привязанности в отношениях, склонны взрослые, воспитывающиеся мамами, не признающими тесного телесного контакта с ребёнком. Естественное стремление ребёнка к тесному телесному контакту тормозилось болезненным отказом. Впоследствии бессознательно в целях избегания боли формируется механизм уклонения от любого вида близости вообще, что позволяет уменьшить тревогу и гнев, а также оставаться в терпимом диапазоне близости с матерью, а затем и с партнёром. Позволю себе прокомментировать сказанное строчками из песни певицы Лолиты: "Ты отказала мне два раза. "Не хочу", — сказала ты. Вот такая вот зараза — девушка моей мечты".
Со страхом физической близости по мере взросления мы ещё способны справляться, а вот с эмоциональной всё гораздо сложней. "Я имел женщину ниже пояса", — говорит один из пелевинских героев. О необходимости отражения в глазах матери писала в предыдущей статье, если этого не происходит, то взрослый человек, восполняя дефицит эмоциональной привязанности, ищет пути идентификации, отражаясь в другом, как в зеркале. Когда первоначальный образ размыт и неустойчив, то каждая новая встреча делает нас уязвимыми, проверяя на прочность самооценку и чувство собственного достоинства.
Испытывая острую потребность в другом, мы чувствуем угрозу нашей автономии. Открываясь перед ним, мы даём ему власть. Поскольку он отличен от нас, мы не можем контролировать его действия. Тот, кто доставляет удовольствие, может вызвать и недовольство. Мы рискуем испытать разочарование, горечь разлуки…
Нас постоянно раздирают противоречивые чувства: мы хотим отношений и в то же время быть свободным, быть независимым и встречать уважение и одобрение в глазах другого человека, мы боимся, что нас бросят, и страшимся оказаться в клетке… Некоторые, чтобы обойти противоречие между желанием и страхом слияния, стремятся защититься от эмоций, подменяя их чисто физиологическими ощущениями, например, сексом, отделённым от чувств. Чтобы выбраться из восприятия пары как минного поля, нам нужно преодолеть страх одиночества и развивать свои собственные таланты. Чем больше мы повышаем свою значимость вне пары, тем более сильными мы себя чувствуем.
Мультфильм "Ёжик в тумане" — прекрасная метафора стремления одной родственной души к другой. Мы блуждаем в тумане, натыкаясь на мнимые и реальные угрозы на пути к подлинной близости.
Устойчивость — прежде всего способность не сбегать в обиду из-за страха отвержения, непонимания, обесценивания. Позволяя детским страхам и комплексам выйти на авансцену взрослой жизни, мы лишаем себя возможности радоваться узнаванию и обретению друг друга.
