Мой исчезающий Иркутск…
Где прячутся под снег дома…
Хранящий память февраля…
С Зимой, пришедшей навсегда…
Несколько лет назад, это было 5 ноября 2004 года, у нас в городе открыли памятник А.В. Колчаку. Накануне, с самого утра движение по ул. Сурнова перекрыли, на дорогах образовалась огромная пробка. К Знаменскому монастырю ГАИ не пропускали машины, за исключением многочисленных мерседесов и джипов. Иркутяне приняли адмирала по-разному. Кто-то плакал, кто-то крестился при виде падающей накидки с плеч медного Колчака. А в то время в Знаменском монастыре милиционеры отогревались от холода на лавочках под иконами. Некоторые иркутяне подходили к скульптору Вячеславу Клыкову и писателю Валентину Распутину, который приехал в Иркутск на открытие памятника. Благодарили за такой подарок городу. Возмущался только один старичок в толпе, крикнул: "Позор!" — и удалился…Только никто его не слушал… К Колчаку до самого вечера долго шёл народ, нёс гвоздики, хризантемы и даже букеты ромашек…
За последние годы появилось много фактов из жизни Александра Васильевича. Меняется отношение к Колчаку. Например, коллектив актёров в иркутском театре вернулся к работе над сценическим образом Колчака. Адмирала всё чаще называют "последним настоящим рыцарем уходящей эпохи", наш город связан с ним многими событиями… Если город действительно считает себя "историческим", если он гордится людьми, творящими его историю, и ему дороги рассказы о них, то и рассказы о Колчаке будут интересны… Возможно, это наш нравственный и гражданский долг — перед памятью тех, кто жил, радовался, страдал и умирал, становясь частью неотвратимой судьбы всей России…
Накануне — 28 октября 2004 года. Вечер. В доме Дружбы на ул. Ленина начиналась лекция. Зал полон, люди стоят н ступеньках лестничной площадки, но всё равно плохо слышно, о чём говорят в зале… Постоянно звучат возгласы: "Тихо! Пожалуйста, замолчите!". Профессор Дулов угрожает даже вызвать милицию или прекратить лекцию! Его не слушали. В зале не хотели молчать, т.к. стоящий за кафедрой лектор пытался (почти впервые в городе!) начать публичный разговор о судьбе человека, связанного с Иркутском жизнью и смертью… Речь шла об установке в городе памятнику А.В. Колчаку — флотоводцу и адмиралу, полярному исследователю, учёному и строителю кораблей… Верховному правителю России, возглавлявшему борьбу против большевиков в Гражданскую войну в 1918–1920 годах…
7 февраля 1920 года его расстреляли около Знаменского монастыря. Через год исполнится ровно год после этого события…
Мы продолжаем разговор про Иркутск. Не буду раскрывать все тайны! Вдруг кто-то догадается, что будет происходить дальше… и как эта история связана с нашим городом…
Только начало!
Закулисный бес (путевые ощущения провинциального актёра)
Вот белеют обычно полные губы Короля.
— Пей свой напиток! — кричу я и с наслаждением вонзаю клинок в похотливое чрево.
— Простим друг другу, благородный Гамлет, — прерывающимся шёпотом зовёт меня поверженный Лаэрт, и я склоняю пред ним колено. Холодеющая рука его выпадает из моей, и вдруг видится мне, как лёгкое тёплое марево возникает вокруг нас и медленно, переливаясь, устремляется вверх. Я успеваю ещё теряющимся голосом приказать Горацио:
— Всех событий — открой причину!
Дальше — тишина, я обессилено опускаюсь наземь.
Откуда-то из-за спины долетают напыщенные слова послов, благородный размеренный голос Горацио и хрипловатый баритон Фортинбраса командует:
— Пусть Гамлета поднимут на помост, как воина, четыре капитана…
И чудится мне, что и, в самом деле, я куда-то плыву, но потом внезапно у меня возникают руки, меня с обеих сторон за них держат и снова влекут; темноту неожиданно пересекает серп ярких огней, отчётливо слышен шорох многочисленных платьев, шарканье кожаных подошв и покашливания; пахнет керосином, пóтом и духами. Внезапно всё распарывают аплодисменты — сухие, частые. За руки меня тянут вниз — я кланяюсь, но надбровным взором успеваю выхватить трепетную фигурку в розовом платье в третьем ряду: барышня часто-часто хлопает в ладошки и почти подпрыгивает на цыпочках.
А густой женский голос говорит:
— Что ты скачешь, глупая? У него именье в третий раз заложено, он из университета со второго года вышел, его отец с горя запил и помер, матушка в одной юбке уже пятый год ходит, его надобно в Сибирь! В Сибирь!!! В Сибирь!!!
У меня снова темнеет в глазах, и я гулко валюсь лбом об пол…
Ю.М.
