Личность как система отношений — предмет личностной терапии
Люди в основной своей массе склонны избегать обращения к психотерапевту, считая такую помощь признанием своей несостоятельности или даже психического неблагополучия. Нередко можно услышать: "Я сам разберусь со своими проблемами", и это похоже на то, как если бы человек, например, сам пломбировал себе зубы, не прибегая к помощи специалиста. Скорее всего, в таком избегании просматривается страх перед психотерапией в связи с тем, что до сих пор внятно не определена та инстанция в человеке, с которой работает психотерапевт. Когда говорят, что он работает с душой человека, это представляется посягательством на святое. А когда психологи заявляют о том, что они программирует мозг человека — как тут не испугаться. Поэтому было бы нелишне определиться с тем, что же в человеке является предметом психотерапии.
"Человек может быть психически здоров, но личностно болен" — это замечание профессора МГУ Братуся Б.С. на одном из давних семинаров почему-то врезалось в мою память. Сейчас вторая часть фразы звучит во мне, скорее, как "личностно незрелый". По моему мнению, вся психотерапия должна быть нацелена на работу с незрелостью личности в её отношениях с собой и миром. И, говоря о психотерапевтической помощи, не точнее ли было бы вести речь о личностной терапии? Тогда специалиста, "обслуживающего" личностные проблемы человека в сфере его отношений, можно было бы называть личностным терапевтом, а пугающий обычного человека термин "психотерапия" мог бы всецело принадлежать медицине, что, собственно, и соответствует преобладающим сегодня представлениям в обыденном сознании.
Значение личности в человеке определяется тем, что именно она управляет человеческой привилегией осуществлять выбор своего поведения. В то время как поведением всех остальных живых существ управляют природные инстинкты. И от того, какими сложатся отношения у человека с самим собой, зависит, будут управлять его поведением осознанный выбор или природные инстинкты и социальные рефлексы. Уже мало кто оспаривает мнение, что все наши проблемы во взрослой жизни связаны с детством. Проблемой во взрослой жизни становятся стереотипы мышления и поведения, связанные с личностными "конструкциями" — способами детской адаптации в родительской семье, похожими на строительные леса, скрывающие за собой фасад здания, которые "забыли разобрать".
Если человек плохо относится к себе, не принимает что-то в себе — он подавляет это в своём сознании и постепенно перестаёт осознавать этот материал. Поведение такого человека обязательно будет подвержено влиянию неосознаваемых чувств и желаний, и оно может быть неполезным и даже опасным для самого себя и среды "обитания", особенно — при хорошо развитом уме. Когда в психотерапии человеку удаётся пробраться через свои искажённые личностные построения, чтобы "встретиться" с собственным "Я" — это его личностный рост, его зрелость. Тогда "уходят" личностные искажения, и приходит "прозрачность" восприятия (осознанность), дающая возможность свободно и глубоко постигать суть вещей, познавать себя и мир.
Уровень осознанности личности является подходящим критерием, по которому можно судить как о степени её невротизации (внутриличностного конфликта между осознаваемым и неосознаваемым в человеке), так и об эффективности психотерапии — такой критерий подвергается наблюдению, констатации и даже измерению. "Растущая" в терапии способность личности осознавать своё существование делает человека личностно зрелым, способным принимать полезные и ответственные решения, чтобы выстраивать конструктивные отношения с собой и миром.
От неосознанности самообесценивания — к психологическим проблемам
Неосознанность человека — когда его поведением управляют неосознаваемые (подавленные) чувства и желания, становится причиной любого проблемного поведения, что можно рассматривать как следствие детской адаптации к агрессивной родительской среде, препятствующей удовлетворению потребностей ребёнка. В отсутствие безусловного принятия мамой по причине его "плохизны" у ребёнка нарушается базовое чувство безопасности. Он принимает вынужденное Детское Решение не проявлять собственные качества, свойства, желания, обесценные и неугодные своим старшим, подавляя их в себе — всё это постепенно обесценивается и им самим. Он запрещает себе чувствовать и хотеть, думать и делать то, что "идёт изнутри". Таким образом, внешние косвенные или прямые негативные оценки переходят в статус внутренних убеждений-запретов ребёнка на то или иное своё поведение, становясь собственной позицией самоосуждения и контроля за собой.
Принятые в раннем детстве решения "забываются" и впоследствии работают как неосознаваемый, постоянно работающий механизм подавления самого себя. Однако, будучи неосознаваемыми, они способны незаметно вмешиваться в жизнь уже взрослого человека, запрещая себе свободно проявляться в мире. И вот тому примеры.
"Убеждение: страх это неестественное чувство. Как будто его не должно быть. Бояться — стыдно! Запрет самому себе, внутреннее решение: никогда ни за что никому нельзя показывать свой страх и боль.
Старшие говорили: "Откуда ты можешь знать, что — хорошо, а что — плохо?". И я не знаю… Всегда есть страх ошибки, если не получится. Поэтому лучше не пробовать.
Убеждение: я считаю, что если себя не заставлять, то ничего полезного делать не захочется, потому что хочется делать только ерунду. Поэтому нельзя расслабляться, надо постоянно напрягаться и беспокоиться (о будущем)! И я — напрягаюсь… (повышенное давление и больной позвоночник) и беспокоюсь… (панические атаки)" [из клиентской истории, мужчина, 32 г.].
Работа с психологом даёт человеку возможность "на близком расстоянии" увидеть причинно-следственные связи между его страданием "здесь", во взрослой жизни, и условиями, в которых сложились вредящие самому себе те или иные стереотипы "там" — в детстве. Обнаружить (осознать) самообесценивающие "препятствия" на пути удовлетворения той или иной потребности, выявить условия и смысл их возникновения — задача психотерапии. При определённых усилиях человек может в сопровождении психотерапевта разрешить свой внутриличностный конфликт, заново "проходя" по узловым точкам становления своей личности и восстанавливая изначальную самоценность и правомочность. Интересно, что тема самообесценивания, как главной причины человеческого неблагополучия, часто звучит уже в первых словах клиента, что можно видеть в предлагаемых примерах.
Мужчина, 45 лет. "Очень сильно занижена самооценка, значимость, ценность себя. Не высказываюсь, чтобы беречь самооценку, прячусь под маской внешнего благополучия…"
Женщина, 28 лет. "В семье я неполноценная женщина: я — никто, потому что муж — источник доходов. Никто не считается с моим мнением…"
Мужчина, 32 года. "Не нравлюсь себе самому, не люблю себя. Реагирую на оценку других. Задавленность. Не знаю, кто я, и какой я. Чувствую потенциал в себе, но не могу ничего. Надрываюсь. Устал от телесного напряжения. Пугают панические атаки, высокое артериальное давление, боли в сердце. Хочу физического облегчения, хочу узнать свои ценности, своё "Я" [Н. Цветкова "О восстановлении самоценности человека"].
Работа "над собой" как коррекция воспитания
Психотерапия также похожа на коррекцию воспитания, нарушившего личностное развитие в раннем возрасте. Направленная на изменение личности (от незрелости к зрелости), личностная терапия способствует взрослению человека после того, как он осознаёт неосознаваемые ранее убеждения. И это хорошо иллюстрирует вполне психотерапевтическая индуистская притча.
"Одна беременная львица, отправляясь за добычей, увидела стадо овец. Она бросилась на них, и это усилие стоило ей жизни. Родившийся при этом львёнок остался без матери. Овцы взяли его на своё попечение и выкормили. Он вырос среди них, питаясь травой, как они, и блея, как они. И хотя сделался взрослым львом, но по своим стремлениям и потребностям, а также по уму он был совершенной овцой.
Прошло некоторое время, и другой лев подошёл к стаду; каково же было его удивление, когда он увидел собрата-льва, убегавшего, подобно овцам, при приближении опасности. Он хотел подойти поближе, но, как только немного приблизился, овцы убежали, а с ними и лев-овца. Второй лев стал следить за ним, и однажды, увидев его спящим, прыгнул на него и сказал: "Проснись, ведь ты — лев!". — "Не-ет, — заблеял тот в страхе, — я овца!".
Тогда пришедший лев потащил его к озеру и сказал: "Смотри! Вот наши отражения — моё и твоё". Лев-овца взглянул прежде на льва, потом на своё отражение в воде, в тот же момент у него явилась мысль, что он сам — лев. И перестал блеять, а раздалось его рыканье" ["Притчи человечества", с.22].
Личностную терапию можно рассматривать как помогание созреванию личности человека, задержавшегося в своём взрослении вследствие неудовлетворения тех или иных потребностей. А также как коррекцию семейного воспитания, преимущественно, раннего периода детства, откуда человек вышел "отчуждённым от самого себя" (от своих потребностей). Терапия становится процессом самопознания, в котором человек с помощью терапевта возвращается к истинному самому себе, "потерявшемуся", будучи ребёнком.
Личностный рост на пути к исцелению
Стратегической задачей терапии становится распознавание и отмена ранних Детских Решений, наложивших запрет самому себе на то или иное своё проявление. А поскольку ключевые убеждения проблемного поведения всегда неосознаваемы, самостоятельно проникнуть в суть проблемы почти невозможно. Поэтому здесь, как и в любом другом серьёзном деле, требуется помощь специалиста. И первое, с чего начинается терапия — это признание человеком того, что в нём есть проблема. Лишь с признания в себе своего неблагополучия могут начаться изменения. "Ты должен будешь в этом признаться — в том, чего всячески избегал. Придётся это признать в себе и перед Другим: я такой. Признать свою слабость, немощность, хотя это уязвляет мою гордость, мнение о себе — в самое сердце" [из клиентской истории, мужчина, 32 г.]. Признание своей обесцененности для человека является болезненным процессом, требующим определённой смелости, поэтому для многих психотерапия становится недоступной. Но тот, кто способен вместе с психологом "заглянуть в свою устрашающую глубину", заслуживает самого глубокого уважения.
Кто-то может наивно полагать, что изменить человеческое поведение можно, получив хороший совет, умную инструкцию или воспользовавшись какой-нибудь "аффирмацией". Увы, в человеке должно измениться отношение к своему "Я" вслед за убеждением, в соответствии с которым это отношение сформировалось. Бесполезно страдающему человеку объяснять его проблему — внешняя информация не способствует изменению. Как заметил Сёрен Кьеркегор, "знание влияет на поведение, если оно открыто самим человеком. Истина не передаётся, а добывается". Лучший "ответ" — тот, что найден внутри себя. Психотерапевт должен создать клиенту такие условия, чтобы процесс самопознания заработал в нём самом, и тогда тот способен как крючком "выудить" из глубин подсознания своё собственное понимание. Когда скрытое становится явным — в человеке наступают изменения в осознании (приходит понимание), в отношении к проблеме (меняются чувства), в поведении (уходят реакции).
Помогая страдающему человеку, недостаточно ограничиваться лечением какой-либо части его тела или его души. Реальной помощью для страдающего может стать лишь его исцеление, восстановление Целостности восприятия Себя, чему и способствует восстановление самоценности человека. Пройдя личностную терапию, человек может полностью освободиться от самообесценивающих убеждений, и тогда появляется реальная возможность принять себя в целом, осознать себя как Целое. Для того чтобы быть Собой, жить своей настоящей жизнью, что только и даёт человеку ощущение душевного и физического благополучия. Что невозможно без принятия в сферу своего Сознания Подсознательного материала, пропитанного непереносимыми чувствами своей "неполноценности". Но это и есть путь познания того в себе, что укрываем от чужих глаз и от самого себя, избегая боли от своего несовершенства. Личностный рост возможен лишь в направлении к целостности личности, её осознанности в ценностном отношении к самому себе.
