Очень большая стенография. Она так же пойдёт в книгу, которая будет включать в себя некоторые части курса из знакомых вам публикаций, и тех, которые ещё не публиковались. Интересно будет всем, кто хочет буквально окунуться в QHHT сессию, стать живым свидетелем. Публикация получилась огромная, я так и не нашла как сократить, потому что все важно. Посвящается всем, кто верит, не верит, или хочет верить. А пока вы верите, я просто уделяю огромное количество времени стенографии сеансов прошлых лет. Поехали…
У этой женщины не было конкретного запроса, она просто хотела посмотреть прошлую жизнь.
Но пара слов о ней самой: смотря на неё, казалось, что её можно легко обидеть, такой ранимой она выглядела. В процессе разговора я узнала, что у неё большие проблемы с мамой, они друг друга не понимают. И что она всегда себя ощущает не от "мира сего". А так же что не считает себя нормальной, так как есть необычные способности и очень большая чувствительность к окружающим.
— Что вы видите?
— Я думаю, что я женщина. На мне национальная одежда. Красные ботиночки, красная юбка, синий передничек. Вышивка. Красное "намысто". Большие и маленькие. Когда я иду, они шелестят. И у меня очень красивая причёска, полностью завязанная сзади. Тёмные волосы. Какой-то головной убор, похоже на косынку, но она повязана сзади. А косы, много кос, они висят и над и под головным убором. Очень тоненькие косички.
— Что ты видишь?
— Я, наверное, стою в поле. И, наверное, кого-то жду. Потому что я ощущаю волнение. Наверное, я делаю что-то запретное. Я вижу много туч, и луна за тучами. Это вечер. "Цвиринькают" кузнечики. А я стою и думаю оставаться мне здесь или нет. Да, я, наверное, что-то нарушаю. Какой-то запрет.
— Какой же это запрет?
— Показывает чувства.
— Ты любишь кого-то, кого не одобрили?
— Я не знаю, люблю я его или нет, я просто иду на встречу. Но я всё время вспоминаю мамины слова, и я сомневаюсь, правильно ли я делаю.
— А что говорила мама?
— "Не йды".
— Ты долго готовилась? В нарядной одежде…
— Нет, мы так всегда одеваемся, это обычная одежда.
— Ты идёшь дальше?
— Нет, я стою и думаю, мне идти или нет. И я думаю, этот выбор очень важен. Я сомневаюсь.
Душа перемещается вперёд, к другому важному моменту, и девушка снова оказывается в поле.
— Я слышу много звуков. Много птиц. Я стою посередине поля, наверное, скосили сейчас пшеницу.
— Ты тут кого-то ждала, ты дождалась, что произошло тогда?
— Я вижу только бескрайнее поле. Но это другой совсем… Трава уже выросла, уже стала сеном, уже покосили.
— Что-то ещё изменилось?
— Мне не спокойно.
— Что тревожит тебя?
— Я не знаю, я как будто что-то выглядываю или проверяю.
— Давай посмотрим, что было дальше.
— Я вижу какой-то забор с "глэчиками".
— Может, это забор твоего дома?
— Нет, он слишком покошённый. Какой-то не ровный. Сюда не надо ходить.
— Там происходило что-то плохое?
— Я хочу о чём-то попросить.
— О чём ты хочешь попросить?
— Я хочу попросить ведунью о чём-то. Там много трав висит.
— О чём же ты хочешь её попросить?
— Я думаю, что я хочу совершить грех. Но я не могу понять. Я хочу что-то сделать плохое.
— С собой или с кем-то другим?
— Я, наверно, ещё не решила. Я просто всё время стою и думаю, идти мне к ней или нет. Я знаю, что это не правильно. Мамины слова очень сильные. Она говорит: "Всегда думай, всё, что ты делаешь, имеет последствия". И я знаю это. Мама показывала мне, как часто эти последствия потом происходят. Когда петух выбежал на улицу, и косилкой ему отрубило ноги, когда косили мужики. Я была ещё совсем маленькая, очень плакала, очень любила этого петуха. Но его пришлось убить, потому что он без ног не мог быть. И мама говорила: "Сделать легко, но надо думать, иначе будут последствия". И в том поле я стояла и думала, мне идти к ней или нет. Я не знаю, что я хочу попросить.
— Ты хочешь ещё постоять? Или мы можем идти, чтобы ты увидела, что будет дальше?
— Мама говорит, что за всё надо платить. А я хочу попросить для…
— Для кого?
— Я хочу попросить просто дождя.
— Почему ты думаешь, что это плохо?
— Так говорят.
— Говорят, плохо обращаться к ведунье?
— Да. Но я же знаю, что хочу попросить хорошего. Но я всё время стою и думаю, а чем же я должна буду заплатить. А если она попросит что-то, чего у меня нет, или попросит что-то, чего я не смогу ей дать. А я уже приду туда. А я ведь совсем молоденькая ещё. Дверь открывается, она выходит.
— Как она выглядит?
— У неё седые волосы, на ней расшитая косынка. Какое-то очень невзрачное платье. Но она не из наших краёв. У нас у всех очень яркие одежды. А она во всём бесцветном. Такое полотняное что-то, может, из конопли сшито. Она босиком. По-моему, вышивка есть, но тоже невзрачная, не цветная. Она говорит: "Я знаю".
— Знает, что ты хочешь попросить?
— Да. И ещё: "Я знаю, ты одна из нас". Она смотрит на меня, и у неё такие странные глаза. Как будто она хочет заворожить. Но у меня нету страха. Я говорю, что я не пойду в дом.
— И что сейчас происходит?
— Она говорит: "Становись моей ученицей".
— Может, это и будет твоя плата за дождь?
— Нет, она говорит, что никогда. Люди приходят, но не принимают нас. И ты обречён на одиночество, хотя ведаешь очень многим. А я говорю: "Я не хочу так". Она говорит на каком-то другом языке, но я понимаю ее. Она говорит: "Иды дитонько, приходи если надумаешь". А я отхожу к забору и спрашиваю: "Так дождь будет или нет?" Она говорит: "Будет деточка, будет. Ты должна увидеть благие дела". А я ещё не успела даже дойти до дома, а уже идёт сильный ливень. И я понимаю, что это прекрасно. А мама меня очень наказала. Я её боюсь, она говорит, что отрежет мне косы, и мне придётся сидеть дома. Она не понимает, куда я ходила. Она знает, что я выхожу часто, и она думает, что я, наверное, к парням бегаю. А я не могу ей сказать о ведунье. Я даже не знаю, что для неё хуже. Но нас растят в страхе перед неизвестным. Я не могу бегать к парням. И у меня много сестёр. Но все блондинки, а я одна такая чёрная как "кистка в горли". А папа меня больше всех любит.
— Ты младшенькая?
— Нет, я старшая. За столом сидит много детей. И папа такой бородатый, рыже-русый. Очень, очень сильный. Такой, как гора сидит за столом. А мама с любовью на него смотрит. Большая семья, человек 8. Я сплю на каком-то сундуке. Одна. Я даже в семье собственной как не родная. А… Я и есть не родная.
— Ты приёмная?
— Папа говорит, что меня нашли. В том поле, куда я всё время бегаю. Папа говорит, что меня принёс "зоревой", типа на зорьке. Так меня и зовут Зорина.
— Красивое имя.
— Так не называют тут. Просто имена совсем другие. Моё имя сильно отличается. Мама меня не любит. Я её даже мама не называю, она этого не любит, она сердится.
Здесь клиентка плакала, и потому понадобилось время. Хочу так же заметить, что все ответы человека и описания делаются с паузами, а в тексте паузы отразить очень сложно. И иногда, можно показать эти паузы лишь точками. Некоторые нюансы, такие как описание быта или переход из одного эмоционального момента в другой, занимает время. Так как человеку надо либо рассмотреть что-то, либо прочувствовать до конца. Все люди ведут себя в этом состоянии по-разному. Кто-то как эта клиентка постоянно говорит "наверное", или "я придумываю", или "может быть". Но для человеческого мозга имеет значение лишь результат. И то, как или с какой скоростью проходит передача информации, не важно. Важно просто получить доступ к этой информации. Кто-то говорит очень медленно и тихо, до того тихо, что запись звука для стенографии приходится усиливать на 300%. А в работ, приходится переспрашивать или просить человека говорить громче. Кому-то приходится набирать много воздуха, потому что, будучи молчуном по природе, в процессе просмотра может вырваться нескончаемый поток информации, наполненный такой вереницей деталей, что даже проводник не успевает уловить всё. Всё это глубоко индивидуально. Потому так важны записи. К примеру, эта запись датирована сентябрём прошлого года. Сейчас самое важно это понять, что эта стенография обрезана и паузы не учитываются, а просто сливаются в слова клиентки.
— Но папа ведь любит. И ты же помогаешь с детьми, ты же их любишь.
— Мама, наверное, меня тоже считает ведуньей. Она боится, что я могу что-то сделать с детьми. Когда мама спит, я качаю люльки. Я ей стараюсь помогать, чтобы она не видела.
— Чтобы она высыпалась?
— Нет, чтобы не заметила, ведь, чтобы я не сделала, она всё равно на меня сердится. Я от папы тоже отхожу, потому что они ссорятся потом. Я не хочу, чтобы они ссорились. Я чувствую, что я не от мира сего. Я не умею разговаривать так как люди.
— У тебя не получается разговаривать?
— С этой ведуньей я разговаривала мысленно. Она меня понимала и отвечала.
— Ты немая в этой жизни, или ты просто плохо говоришь? Или у тебя плохо получаются звуки?
— Я думаю образами. Я вижу всё по-другому. Я вижу переплетения поступков, слов, что как сложится, что будет.
— Хочешь ли ты посмотреть, что будет дальше?
Душа переносит К. дальше по времени.
— После этой встречи я могу сама захотеть и сделать этот дождь. Я могу сделать грозу. У меня очень много силы. И я чувствую, что эта сила неуправляема. Она распирает меня во все стороны. И я думаю, мама это видела. Вот она стоит, смотрит и у неё в глазах ужас. Она ненавидит это. А я, я не знаю, мне кажется, я очень. Очень тоненькая и очень худенькая…
И я рассердилась на маму, ведь что бы я не сделала, как бы ей не помогала, она меня всё равно не любит. А я ощущаю, что я становлюсь… просто огромная. Мои руки, словно столетние деревья, мне кажется, если я ими пошевелю, я снесу пол дома. И я даже боюсь двигаться. Я не могу пошевелиться даже на долю секунды. Мне нельзя двигаться вообще. И я даже не знаю, что делать.
— Может, надо пойти и учиться, или ты хочешь посмотреть, что будет дальше?
— Ко мне подходит самая младшая сестрёнка. И начинает гладить то место, где я ощущаю свою руку. Она, наверное, тоже видит.
— Она хочет помочь тебе или утешить?
— Да, она пролазит через эту энергию, хотя ей очень…
— Тяжело?
— Да, она как будто сквозь туман лезет. Я вижу это, как будто она пробирается сквозь больших… Потоков. Она обнимает меня за ноги и кричит: "Зарь! Зарь, не надо!". А я ничего не могу сделать. Я просто огромна. Я даже. Я этим совершенно не управляю. Я ей даже передать ничего не могу. И я прошу о помощи. Иначе я всё разнесу здесь.
Душа перемещается ещё дальше во времени.
— Где ты?
— Я там же.
— Что произошло?
— Я окружена этой своей энергией, и я всё так же боюсь повернуться. Потому что я… совершенно не владею этим. Я, наверное, должна что-то сделать или справиться с этим, иначе я не смогу двигаться дальше.
— Может, есть кто-то поблизости. Какие-то люди?
— Нет, родители уехали и поехали к каким-то родственникам. Они бросили меня. Я их сама просила. Мысленно. А мама сказала: "Не вернусь я сюда. Пока нога её здесь будет стоять".
— Как давно ты здесь одна? Сколько дней или часов?
— Я долго стою. Я пытаюсь справиться с собой.
— А что ведунья, она не услышала тебя?
— Она не смогла пройти. Она позвала на помощь ещё кого-то. Они стоят кругом перед нашим домом. И поют песни.
— Ты слышишь эти песни?
— Да, они хотят меня убаюкать. Чтобы я уснула. И я постепенно. Я успокаиваюсь. Я становлюсь обычным человеком. Да. И. Падаю на пол.
— Ты сейчас лежишь на полу?
— Угу…
— Кто-то пришёл в дом?
— Нет, боятся зайти.
— Даже те, кто пел песни?
— Ведунья не боится. Она говорит мне, что помогут. Чтоб я не боялась.
— О чём ты думаешь сейчас?
— Я думаю о том, что не стоит жить.
— Не стоит жить с такими силами?
— Нет, просто первая мысль о том, что не стоит жить.
— Но ты же знаешь, что это не так. Ты же знаешь, что ты не появилась бы, если бы жизнь не имела смысла. Согласна? Каждая жизнь уникальна.
— Я просто хочу, чтобы меня любили.
— Отец любит тебя. Ведунья хочет тебе помочь. Она верит в тебя. Что она говорит тебе?
Здесь К. продолжает говорить только то, что чувствует и видит. Это важный момент, так как в процессе души видят и говорят именно то, что считают нужным, и часто (довольно часто) игнорируют вопросы проводника, и просто продолжают говорить.
— Для папы главное семья. И я его понимаю. Ведь, на самом деле, этого бы всего не произошло, если бы мама так не вела себя, если она хоть немного благодарила меня за всё, что я делаю для семьи. Столько всего не делала. Если бы она так не настраивала всех против меня. Это были просто эмоции, с которыми я не справилась. Но меня теперь будут все бояться.
— Что ты будешь делать? Ты уже приняла какое-то решение?
— Ведунья говорит, что она отнесёт меня к моим. Что меня просто потеряли. И что она знает кто и где.
— Кто твои родители?
— Она говорит, что я из рода лесовиков. Я просто должна жить в лесу. Чтобы я могла защищать природу и вся эта энергия шла во благо. Что я научусь этому, если я не буду бояться и её буду использовать. То меня будут окружать только те, кто меня любят. Это звери, птицы. Они не будут меня бояться. Поэтому я не умею разговаривать как люди.
— С ними ты сможешь разговаривать?
— Ну они же…, им же не надо такой разговор, как людям. Я просто их буду понимать, и они будут понимать меня, и мне не нужно будет разговаривать. Она берет меня на руки, а я почти ничего не вешу.
— И она несёт тебя глубоко в лес?
— Да, и она что-то поёт очень тихое. Даёт мне какие-то травки и заговаривает, наверное, душевную боль. И говорит, что отсюда я всегда смогу наблюдать за своими сестричками, и оберегать их. На расстоянии. А я её прошу, чтобы она передала маме, что я ушла, и она может вернуться домой, а она говорит, что она такой же изгой и ее, наврядли, услышат. И говорит, что ты не переживай, слухами земля полнится, и твои родители сразу узнают что ты ушла и смогут вернуться домой. А я прошу передать что-то. Скажите папе где я, пусть он приходит. А она говорит: "Тогда, когда он дойдёт до дома, тебя уже в обычном смысле не будет. Ты не сможешь с ним ни поговорить, ни потрогать, ни обнять. Ты просто сможешь наблюдать. Ты станешь духом леса".
— Ты поменяешь свою кожу?
— Я смогла бы заходить в эту форму. Могу её сохранить. Но я не знаю для чего. Если я настолько другая. Разная. Меня никто никогда не приголубил и не приласкал. Папа боялся осуждения мамы. Я знала просто, что он любит, потому что я считывала его мысли. И я считывала мысли мамы: ненависть, страх, ужас, мысли, что я могу сделать с её детьми. Я могла только оберегать их. Но я знала, что если я сержусь или не очень владею чувствами, что постоянно могло что-то загореться дома или упасть и разбиться. Что коты не жили в нашем доме. И собака не заходила в наш дом и только на улице жила. Что я, как домовой какой-то, у которого просят помочь, но при этом бояться.
Она донесла меня до большого дерева, очень большого. Такие переплетённые большие ветки, очень огромные. Это дерево нельзя обнять, даже если бы 20 человек стало вместе, они бы не обняли это с открытыми руками. Очень большое дерево. И она говорит, если ты хочешь, я могу позвать твоих настоящих родителей. А я говорю, если они меня до сих пор не нашли, может быть и не нужно. А она говорит "Нет, они не хотели разрушать твой маленький мир. Ты оказалась в том поле случайно, потому что была одной из самых сильных в роду, и ты сама туда как-то переместилась. И это очень далеко было. За сотни километров. Поэтому родители, хотя и обладают знаниями, они не могли предположить, что это так далеко. Они подумали, что тебя просто украли". (долгая пауза)
У мамы не было тогда детей, и она улыбалась, глядя на меня. Но чем старше я становилась, тем я была другой, и она всё время плакала, что у неё не было своих детей.
— Но потом же детки появились?
— Однажды мы пошли в поле, и мама танцевала голой в поле, чтобы земля подарила ей возможность носить детей. А я смотрела и просила у природы, чтобы она дала ей цветочек во внутрь. Я очень просила. И я видела, как поле подарило ей много цветочков внутрь, и они начали прорастать. А потом мама начала рожать одного за другим. Стала очень красивой и очень счастливой, но стала бояться меня. Через счастье. Я сделала счастливым другого, но получила очень много боли. Незаслуженной ненависти и ужаса.
— Ты сейчас под деревом?
— Нет, я уже внутри. Я уже начинаю прорастать. И становится всем. Я могу всё увидеть. Да. Но только с точки зрения природы.
— Хорошо, скажи мне с точки зрения природы, зачем тебе была эта жизнь? Какой вывод ты сделала из этой жизни?
— Я бы не стала тем, кем я стала. Если бы меня любили, я бы не стала такой, если бы меня понимали, я бы не стала такой сильной. Созидание знает больше. Папа ночью подходил и гладил меня по волосам, и говорил, что он меня любит. Папа. Он будет скучать.
— То есть тебе надо верить созиданию? Что все пути, которые нам даны, приведут нас именно туда, где нам надо оказаться?
— Да. Но, если бы я не знала, что такое любовь, я бы и сама не смогла стать созиданием. Тогда бы я была разрушением. А так — из-за того, что я очень боялась навредить своим сестричкам, я проконтролировала очень большую энергию. И я даже не шевелилась, очень долго, иначе всё, что было бы вокруг меня, на много миль было бы разрушено. А так я стану Созиданием.
— Можем ли мы перейти в конец твоей жизни?
— Это невозможно. Это очень-очень много времени. Ко мне придёт новая девочка. И мы станем вдвоём. Я передам ей все свои знания. И эта бесконечность, которая никогда не закончится. Это жизнь природы. Она всегда обновится, всегда найдёт выход и всегда найдёт как выжить. Потому что есть кто-то выше самой природы, которое знает больше, и которое не даст никому опустить руки и ты все равно окажешься там, где ты должен быть. И только благодаря такому ты можешь стать душой. И это всегда происходит так. Маленькая девочка пропадает из семьи из той, где её бы любили. И она бы не стала той, кем она должна стать. Её должны воспитывать люди, чтобы она могла научиться другим вещам. Совершенно другим, нежели в любящей семье. Потому что у таких семей, где рождаются такие дети, определённые традиции, и они не воспитывают настолько сильных. Потому что не только любовь закаляет характер. Закаляет характер все. И боль чаще всего делает нас теми, кем мы становимся. Боль и чувства, разные.
— Так какое предназначение было у этой девочки?
— Стать душой леса. Лесной феей. Это понятие душа. И она должна знать свои границы, иначе, если она не будет знать границы, то как она узнает, что ей надо остановится.
После просмотра жизни мы обратились к Подсознанию (это не о теории психики, это о чём-то, что больше, чем мы можем представить). И я — как проводник задала вопрос — почему Душа выбрала показать именно эту жизнь? На что получила такой ответ:
"Переживания, которые она (Клиентка) называет "боль" — это необходимость. Так люди приходят к пониманию, что им не всё равно. Нужно искать ответы, если что-то тревожит. Если это тревожит, значит что-то не так для неё. Она понимает, о чем мы говорим, потому что она чувствовала эту энергию, которая её распирает. И если не владеть этим, то ты себя не ощущаешь живой. Когда ты чувствуешь, что тебя что-то тревожит, значит, ты что-то узнаешь".
Никогда не ищите логики в сеансах. Настоящие проводники, в какой бы профессии они не работали, всегда находятся на поле души, которая пришла с запросом. Другому человеку не дано знать за Душу, ни образов, что видят её внутренние глаза. Ни чувств, которая она испытывает. Ни опыта, который она прожила. И не дано знать истины, которую знает лишь сама Душа. Задача лишь провести туда, где есть ответы души на её запросы. Доверяйте себе, слушайте свою интуицию. Верьте и знайте, что всё можно решить.
И будьте счастливы.
