"Скажите, пожалуйста, каковы причины возникновения интимофобии у девушек? Если говорить о конкретном случае, то девушке 22 года, почти уже 23. У неё бывали разные отношения, в том числе и сравнительно серьёзные (по году, по три года). При этом полового акта она всегда избегала. Максимум, на что она пока соглашалась, это петтинг, да и то только в нынешних отношениях. До этого она избегала даже петтинга, ограничиваясь, видимо, объятиями и поцелуями. Половое влечение у неё при этом повыше среднего, где-то между умеренным и сильным. Удовольствие от петтинга явно получает, причём большое. Сама она объясняет свой отказ от секса выводами, сделанными ею ещё в детстве. Какие именно выводы, она толком не поясняет. Но известно, что в раннем детстве она пережила серьёзную психотравму. Из семьи ушёл отец. Причём происходило это на фоне его измен жене (матери данной девушки), обвинений её (жены) в распаде их отношений и разным другим некрасивым поведением. С отцом девушка не общается до сих пор, после этого поступка он ей безразличен. Мать при этом, по словам девушки, никогда не внушала ей, что все мужчины плохие, что любви и секса нужно избегать и т.д. Напротив, когда девушка расставалась с очередным молодым человеком, мама каждый раз пыталась оправдать его в её глазах, воспрепятствовать расставанию. Мама девушки считает, что полноценная личная жизнь той нужна, и хотела бы её наладить. Девушка при этом красивая, видная, с ней постоянно пытаются познакомиться. Да и по характеру приятная, неконфликтная. Такой же характер, как она утверждает, и у её мамы. Можно ли как-то своими силами вылечить её интимофобию? К психологу (любого толка) она обращаться вряд ли станет, поскольку свою интимофобию проблемой не считает и никогда не считала".
Говоря "интимофобия", вы, судя по присланному тексту, имеете в виду — непреодолимый страх перед коитусом.
Спрашивая о возможности самостоятельного лечения интимофобии, вы, по сути, ставите вопрос о возможности самоанализа и его границах. Для того, чтобы самоанализ был успешным, он должен быть "холодным", в нём должен отсутствовать элемент желательности. Вывод, который человек делает относительно анализируемого объекта, не должен быть предустановленным, а сам объект самоанализа должен быть объектом чистой рефлексии. Таким образом, если человек способен к самоанализу, то, как это ни парадоксально может звучать, он оказывается ему не нужным, потому что проблема, которую он хочет исследовать, становится доступной его простой рефлексии. Имея возможность погрузиться в свой внутренний мир в качестве беспристрастного наблюдателя, человек может просто увидеть то, что его так беспокоит. Если же такой возможности нет, то нужна помощь психоаналитика. Психоаналитик вынужден прибегать к анализу психики анализанта, потому что внутренний мир анализанта для него принципиально закрыт, и для того, чтобы увидеть исследуемый объект, психоаналитик вынужден достраивать его в своём представлении по прямым и косвенным проявлениям. Если бы у психоаналитика была чудесная возможность видеть объект исследования, то он, конечно же, не прибегал бы к помощи психоанализа; зачем огород городить, если можно просто увидеть проблему, что называется, "в живую". Когда психоаналитик анализирует собственную психику, то он перестаёт быть психоаналитиком, становясь просто рефлексирующим субъектом. Если же у него нет возможности перейти в режим простой рефлексии, по причине, скажем, сильного страха, то он бежит к своему психоаналитику, чтобы тот помог ему сделаться сильнее по отношению к исследуемой проблеме, избавиться от страха перед ней и в конце концов всё же перейти в режим простой рефлексии. Можно сказать, что умствовать человек начинает только тогда, когда боится увидеть.
Представленный вами текст на самоанализ не тянет, это обычная интеллектуализация. Этому тексту доверять нельзя, это искусственно созданная реальность, покрывающая истинные побуждения девушки. С чего, например, ребёнок взял сторону матери в конфликте с отцом, что вообще ребёнок может понимать в конфликте родителей. Обвиняют друг друга оба, орут оба, а ребёнок всегда выбирает мать и всегда встаёт на её сторону; мать всегда в его глазах жертва. А почему собственно? Может быть, отец прав, и мать, действительно, была холодна и эгоистична с ним в постели, и он был вынужден поддерживать своё мужское реноме на стороне. А это вполне вероятный сценарий. Главное, что неприязнь к отцу не подвергается критике даже тогда, когда девочка выросла и стала гораздо больше понимать в нюансах интимных отношений между мужчиной и женщиной. Такое некритичное безразличие к отцу с большой долей вероятности можно рассматривать как навязчивое состояние, являющееся средством вытеснения нежных чувств к нему. Говоря о том, что именно отец имеет отношение к её сексуальным проблемам девушка, по сути, подтверждает, что образ отца принимал самое живое участие в формировании её сексуальности.
Или, например, почему мать допущена к её интимной жизни? Судя по представленному тексту, мать пытается регулировать её взаимоотношения с молодыми людьми, в курсе её сексуальных проблем и даже пытается способствовать их разрешению; притом, что сама девушка не видит в страхе перед коитусом никаких проблем. Интересная, кстати, получается ситуация: за вечерним чаем девушка говорит, что она хочет заниматься только петингом, а мать её уговаривает попробовать коитус, но та ни в какую. Странные взаимоотношения. Такая открытость дочери перед матерью очень подозрительна. Как говорил старина Мюллер в нашем любимом фильме: "Ясность — есть форма полного тумана". Перефразируя эту историческую фразу на психоаналитический лад, можно сказать, что такой псевдооткрытостью девушка блокирует подозрение матери, а через них и свои собственные подозрения, в своей давней и непрекращающейся запретной любви к отцу; ведь именно отец сделал её "принцессой", как же она может не любить его.
Интеллектуализации подобно представленной вами я слышу постоянно, знаю, как они анализируются, и какой текст в результате открывается. Вне анализа показать, что данный текст является интеллектуализацией, практически невозможно. Аргументы защиты подбираются, расставляются и окрашиваются таким образом, что получается вполне правдоподобная картина. Одна анализантка, аргументируя тезис "мой отец…" вспоминала, что, когда она была совсем ещё ребёнком, он пытался её зарезать. Ну чем не аргумент. И что вы думаете! В ходе психоанализа, когда психика анализантки стала посильнее, выяснилось, что ко времени инцидента "совсем ещё ребёнку" тогда было уже двенадцать лет, она испытывала такое сильное сексуальное возбуждение на отца, что могла подавлять его, только культивируя в себе к нему и в нём к себе беспрестанную агрессию в самой нелицеприятной форме. Как результат, в один момент она довела его до того, что он, интеллигентный, к слову сказать, человек, схватил нож и, приставив его к его груди, предупредил, тоже в самой нелицеприятной форме, что он уже готов сделать глупость. Глупость он, конечно же, не сделал, но девочка с тех пор боялась и ненавидела его на совершенно законных основаниях, при поддержке всех, кто готов был выслушать её ужасную историю. Запретное сексуальное возбуждение было, конечно, надёжно заблокировано, и если бы её психика в результате такой блокировки не начала бы жить своей странной жизнью, то отец так и остался бы "…"; а так у него появился шанс увидеть в свой последний час заплаканную дочь со стаканом воды.
Ну, и последнее. О каком самоанализе, о каком излечении вы говорите, когда сама девушка не считает свой страх перед коитусом проблемой! Оставьте её в покое, пусть наслаждается петингом.
