Это не какие-то таинственные дети из мест боевых действий, неблагополучных семей и тяжёлых условий. Это самые обычные дети, которыми мы когда-то были. И которые до сих пор живут внутри каждого из нас.
Дети, которые ходили в обычный (советский) детский сад и школу. Дети, родители которых (иногда) ссорились или показательно не ссорились. Дети, которые боролись за лидерство (равно за мамину "любовь" или "любовь" того, кто сильнее) с братом/сестрой или с одноклассниками.
- Почти в каждой расстановке, с каким бы вопросом ни обратились люди, обнаруживается детская часть внутри, которой когда-то пришлось выживать. Отказываясь от себя и своих истинных желаний.
Замороженные внутри чувства безысходности, одиночества, злости и обиды на весь мир.
Касается ли это денег, отношений, в которых что-то не складывается, нереализованного желания иметь собственных детей, самоценности и самореализации — почти всегда мы имеем дело с детскими чувствами. Часто они не осознаются. И мы можем понять, что что-то на так, только когда в нашей взрослой жизни что-то пошло не так.
Как получается, что при благополучном детстве, без каких-то видимых бед, ребёнок оказывается в ситуации выживания?
Чтобы немного разобраться в этом, достаточно посмотреть на мир глазами ребёнка. Не какой-то абстрактный мир. И не какими-то абстрактными глазами, полными ощущениями "прекрасного далёка".
А вот, например, конкретная огромная (по меркам маленького человека) тётя-воспитательница, я маленький (нет, очень маленький), мама куда-то ушла. Сказала, что "на работу" — что это такое, точно не знаю, знаю только, что это важнее, чем я. Я плакал или не плакал, потому что нельзя расстраивать маму, ей же "на работу", но она всё равно ушла. Придёт или нет, и когда, неизвестно — у детей нет понятия времени.
И я весь день рядом с такими же брошенными, неважными и (каждый по-своему) выживающими детьми. Кого-то эта большая тётя-воспитательница "любит" (ну то есть не убивает), и это называется "хорошая девочка/мальчик".
Кого-то не любит и убивает. Орёт, выгоняет из тёплой кровати голеньким в группу на холодный деревянный стул, забрала вот лопатку, говорит, что пора на обед, а я только начал играть, плакать нельзя, иначе милиционер заберёт, или мама не придёт, за такими не приходят. Это "плохая девочка или мальчик".
- — И, конечно, кто в виноват в том, что я в этом аду? Тот, кого убивают, то есть я.
У детей нет взрослой логики и "стратегического видения". Есть только ощущение, что я центр Вселенной (потому что они не отделяют себя от других) и магическое мышление (если происходит что-то хорошее, то это потому, что я хорошо себя веду. Если что-то плохое — тоже из-за меня).
В общем, так или иначе я должен поднапрячься.
Я уж постараюсь быть хорошим. Кажется, опять не получилось, потому что мама опять ушла, а я опять здесь, в этом "садике".
Вообще-то я плохо понимаю, что такое любовь. И принимаю за любовь всё то, где хоть как-то можно жить. Я не живу, я выживаю.
Случаются, конечно, и светлые моменты, но вот этого "выживаю" очень много.
- Каждому из нас когда-то пришлось выживать. И многие наши действия, и мироощущения оттуда.
Большую часть мы не помним. Это происходит ещё до того, как мы научились говорить и понимать, что именно мы говорим, а не повторять просто потому, что много раз это слышали.
Это как будто "было всегда" и "ничего другого не было".
И вот сейчас, когда вроде бы я взрослый, и много разных других людей и других возможностей, я продолжаю по инерции выбирать то, что привычно. Плохое окружение, плохое к себе отношение. Потому что это проросло изнутри, потому что привычно и "как дома"…
В прошлом ничего не исправить. Оно было таким, каким было.
- То, что можно сделать — перестать осуждать себя. Того, который якобы в чём-то провинился, сам не знает, в чём. Увидеть, что этот маленький человек хороший, и он справился, как мог. Потому что хотел любви, внимания, заботы, потому что иначе не мог. Увидеть и признать его боль. И сказать ему, что всё закончилось. Тебе было очень трудно, и всё-таки ты выросла. И я — это ты, только взрослый.
Теперь я большой/большая. Как та тётя и даже больше. Но не буду ставить тебя в угол, ругать, заставлять съесть эту кашу.
Просто буду теперь заботиться и любить, потому что ты хороший такой, какой ты есть. И больше не надо делать чужую работу, чтобы выжить.
Моя маленькая раненая девочка/мальчик, которая живёт внутри меня, я всегда с тобой.
P.S.: Хорошие девочки и мальчики, у которых "всё хорошо и успешно", тоже пострадали. Пока они были хорошими, они не могли быть собой. Не могли быть настоящими.
По следам недавних работ и размышлений "о жизни".
