Дед Иван

Александру недавно исполнилось 60. Вроде бы солидный возраст, но по натуре он — пацан, мальчишка. Хоть есть у него двое детей и двое внуков, но выросли они как-то сами по себе, он и не заметил.

Александр очень похож на своего деда Ивана и его сына Виктора, брата матери — и по характеру, и по манерам, и по внешности, и всю свою жизнь он их любил и уважал, они всегда были ему примером, для него они — самые родные люди, хоть нет их уже давно на этом свете. Все они родились зимой, в феврале, и по характеру холодные, как февральская стужа, и к себе, и к своим близким.

Все мужчины рода деда Ивана когда-то были солдатами, служили в Германии, конечно, попали они туда в разное время и разными путями.

Первым открыл военную дорогу на Германию прадед Александра, Игнатий, ещё в Первую мировую войну. Долго воевать ему, правда, не пришлось: отравился немецкими газами и был демобилизован. Воспитал большую семью — четверых сыновей и дочь.

Его старший сын, дед Иван, воевал во Вторую мировую войну, был не единожды ранен, контужен, прошёл с пехотой до самой Германии, дослужил до Великой Победы.

А забрали его на войну в августе 1941 года вместе с другими мужиками из их деревни. Было ему тогда 30 лет, дома остались жена и трое детей, мал мала меньше — дочерям 6 лет и 4 года, а младшему Виктору — полгода отроду. Долго дочери бежали за телегой, кричали, чтобы вернулся папка живой с фронта.

И вернулся он в мае 1945 года. Слава Богу, живой, вся грудь в орденах и медалях, по которым можно было понять его боевой путь: Москва, Курская дуга, Украина, Польша, Германия, Прага. Очень были счастливы его жена и дети, ведь не все вернулись из тех, с кем вместе уходили на фронт, как в той песне, трое из восемнадцати. Вернулся он несколько раз раненный, больной, и телом, и душой. И всю свою боль он срывал на жене и детях, жену "гонял" до самой старости, не раз выпрыгивала она в окно, убегая от его тяжёлой руки.

А то он уходил из дому к другой бабе, ведь одиноких вдов была полна деревня. Поживёт года три в чужой семье, обзаведётся ребёнком и опять возвращается домой. Двоих внебрачных детишек заимел он таким образом. Пил почти каждый день, заливал больную душу. Но никогда не рассказывал, как там было, на войне, не мог, слёзы душили.

Прожил дед до 69 лет. Но всю жизнь не отпускала его война, как выпьет, то идёт в атаку, то плачет, вспоминая военные годы. Как будто не довоевал.

Продолжил его военную биографию сын Виктор, тоже служил в Германии, в ГСВГ, но уже в мирное время, и даже пришлось ему принять участие в чехословацких событиях.

Внука Александра после окончания школы призвали в армию. В те годы служба в армии была престижной, считалось, если не служил, значит, бракованный. Отслужил два года в Германии, в ГСВГ. Вернулся 9-го мая в год празднования 30-летия Победы. В этот день также был день рождения его мамы, дочери деда Ивана. Она была старше Великой Победы ровно на 10 лет. Счастье в семье было тройное, собралась вся родня — солдат вернулся, День Победы и 40-й день рождения мамы.

Когда Сашка был ещё мальчишкой-подростком и знал деда постоянно пьяным и ругающимся крепкими словцами, сходил он как-то с ним в баню и увидел израненное тело старого деда, всё в шрамах. Вот тогда и понял внук, что не зря дед проклинает войну — много крови потерял дед на той войне. Но видно не хватило германской земле дедовой крови, манила она к себе ещё и сына, и внука.

И, может быть, это дедовы раны до сих пор зияют в сердце Александра. Как будто это он воевал с фашистами, чудом выжил на Курской дуге, раненый, под пулями самостоятельно еле-еле добрался до медсанбата с мыслью: "Лишь бы не упасть, иначе не встану!", — и лечился потом в госпитале почти полгода, и это у него не сгибаются пальцы правой руки. Как будто это он освобождал украинскую деревню, абсолютно безлюдную, только было слышно детский плач и стоны, откуда-то из-под земли. Оказывается, фашисты перед уходом расстреляли всех мирных жителей и побросали их в глубокий колодец — и убитых, и раненых. С тех пор не мог дед слышать детский плач. И Александр тоже. И, как выпьет, плачет до сих пор он дедовыми слезами, не отпускает и его война-злодейка.

Вот и понимай, как хочешь. Вроде бы, герои для страны, а для семьи и детей — потерянные люди. И если бы не их жёны и матери, не выросли бы их дети.

А как жить правнукам деда Ивана? Чему и как они будут учить своих детей? Как без мужского участия воспитывать детей? Если мужским примером, то не видели они геройства своих предков, а видели только боль и душевные раны, которые заливаются горькой. Вера в их силу перед внешним врагом — живёт и очень сильна, а в мирной жизни, кто они?

Поняла дочь Александра его боль и тяжесть души только после семейной расстановки по методу Б. Хеллингера, а запрос был такой: "Хочу принять отца".

И смогла она во время расстановки сказать отцу: "Спасибо, папа, за жизнь! Но хватит воевать, давай жить мирной жизнью! Растить детей, внуков, радоваться солнцу, детскому плачу! Ведь жизнь — продолжается! Продолжается в наших детях, ваших внуках и будет продолжаться в детях наших детей!". И ушли обиды и претензии к отцу. Наверняка, и жизнь пойдёт иначе, с любовью, уважением и доверием к отцу и прадеду.