Дача

Татьяна очень любит свою дачу, которую назвать дачей можно лишь с большой степенью иронии: так, небольшой деревянный домик на два окошка, с прогнившими дворовыми постройками, банькой и 15 соток измученной земли. Домик расположен на тихой улочке в уральской деревне. Недалеко от деревни есть карьер, где добывают природный минерал — белый, в серых прожилках, холодный камень. И люди в этой деревне, как этот камень, холодные и твёрдые. Предки Татьяны приехали в эту деревню в 30-х годах прошлого столетия, гонимые раскулачиванием и голодом. Тогда на этом самом месте стоял другой домик без сеней, крыльца и палисадника.

Жили трудно, бедно. Работал в семье только дед Татьяны, звали его заморским именем Хрисантий. А жену у него звали библейским именем Саломея. Родилось у них детишек много, но много и умерло, в живых осталось только четверо. Дед работал в прогрессивной по тем временам отрасли — налаживал телефонную правительственную связь. Даже на войну его не взяли, а дали "бронь", такой важной и нужной была его работа. Бабушка вела хозяйство, огород, воспитывала детей. В то трудное, военное время пришлось отцу Татьяны пойти работать, а было ему тогда всего 12 лет. А в 14 лет, когда у него даже ещё паспорта не было, наградили его сталинской медалью "Труженик тыла", которой он гордился всю жизнь.

В самый разгар войны, в 1943 году, ушёл Хрисантий из семьи к молодой одинокой бабе, продавщице продуктового магазина. Долго он ещё ходил к бывшей жене со скандалами и драками, пока его три сына — Николай, Анатолий и Юрий — не встали на защиту матери, отлупили отца и запретили ему ходить к ним с разборками. Тогда Хрисантий выкрал паспорт Саломеи, свидетельство о браке и увёз молодую жену в Сибирь, где их никто не знал и не искал. А прощальные его слова были такие: "Сдохните тут без меня".

Но не сдохли они, и выросли, и сами стали родителями. Саломея никогда больше замуж не выходила. И внучка Саломеи, Татьяна — дочь старшего сына Николая, бывая у бабушки во время каникул и выходные, часто слышала от бабушки слова проклятья и злой ненависти к деду.

Где-то в 60-годы приезжал Хрисантий к старшему сыну в гости. Как нашёл его дом в большом городе — не понятно. А увидел его из окна и узнал старший брат Татьяны — Сашка. "Дед, заходи!" — крикнул он ему, чему сильно удивил деда, ведь он его никогда не видел. "А ты на дядю Юру сильно походишь".

Хоть и был Николай зол и обижен на отца, но встретил его хорошо, по-родственному. Проговорили всю ночь. Плакали оба, дед просил прощения, говорил, что всегда любил и скучал по детям, что в новой-то семье детишек так и не нажил. Наутро дед пообещал дать сыну 1000 рублей денег и уехал в гости к своей бывшей жене, а сын его больше не видел и денег от него не дождался.

Лет через десять, когда Татьяна была уже студенткой ВУЗа, от деда по почте пришло письмо. Татьяна видела, как плакал её папа, читая это письмо, но сама его не читала — не ей адресовано. Вскоре пришла телеграмма, что умер дед. На похороны ездили все четверо детей деда. А бабушка Соня не поехала, видно, очень сильна была обида на мужа.

До самой смерти, а прожила она 92 года, проклинала Саломея своего мужа, говорила, что не сдохли они, а живут и здравствуют, и даёт им Бог жизни, а кости деда уже сгнили давно.

Шли годы. Уже не стало у Татьяны бабушки, мамы, папы. И вот, однажды, перебирая старые документы, увидела Татьяна письмо, написанное старческим почерком. Это было то предсмертное письмо деда. В нём дед проявился Татьяне совсем другим человеком. Правду говорят, нет в жизни правых, нет виноватых, у каждого своя правда.

А писал дед в том письме, что бабка была не совсем хорошей женой и матерью, что часто оставляла детей одних дома, уходила из дома к другому мужику, соседу Прокопию, а деду приходилось днём работать, а ночью нянчиться с детьми. Поэтому и ушёл он от гулящей жены, но всю жизнь скучал дед по детям, сильно жалел, что оставил свой дом и детей.

Кто сейчас разберёт, что и как там было на самом деле! И поняла Татьяна, что дед Хрисантий был-таки хорошим человеком, а не проклятый гуляка и пьяница. Ведь это с бабкой у них не было понимания, а детей он любил. Если дети и внуки деда стали вполне достойными людьми, то не мог их дед быть дурным человеком.

И проснулось у Татьяны чувство благодарности и признательности к деду. И стало понятно, почему не сложилось её личное счастье: подспудно она всегда жалела бабушку и осуждала дедушку, и из любви поддерживала бабушку и соглашалась с ней, что все мужики предатели и ненадёжные люди, и не стоит им доверять. А детей рожать, значит, обрекать себя на большие материальные трудности и одиночество. Лучше жить одной, тогда никто тебя не предаст и не причинит боль.

Да только поняла Татьяна, что живёт она по завету обиженной бабушки, очень поздно, когда уже сама не молода и заводить семью поздно. И вот она, одинокая и независимая, живёт в своей собственной квартире в большом городе, часто ездит на свою любимую дачу. Но женского счастья нет у Татьяны. Зато проживает она свою жизнь, как завещала ей её бабушка: "Не верь мужикам, обязательно обманут". Но кому от этого хорошо? Разве что бабушка может быть довольна, что у неё такая послушная внучка. Ведь прожила сама бабушка свою жизнь в любви детей и внуков, а счастливы ли её внуки и правнуки — не её забота.

А что делать живым? Надо ли быть такими послушными и преданными своим предкам и положить свою жизнь в угоду их представлениям о любви и счастье? Вот Татьяна и думает, что можно сделать, чтобы в их роду не было одиночества! И надумала она, что надо согласиться с судьбой предков, но свою жизнь строить по-другому, уважая их жизненный опыт, но создавать свой, совершенно другой, по праву своего рождения и собственной жизни.

И только земля-матушка каждый год расцветает, и плодоносит, и даёт надежду на счастье. Этим и живёт Татьяна, как неотъемлемая часть своего рода.