Есть ли у Бога правая и левая рука?
Недавно прочла книгу Роберта Свободы "По левую руку Бога". Её можно также назвать "История одного агхори". Более суровой духовной аскезы, чем агхора, видимо, не может предложить никакая другая религия или философия. Жизнь героя книги Вималананды вызывает непреодолимую мистическую тягу к тому, чтобы понять, что движет теми, кто выбрал в качестве духовного пути агхору? Я имею в виду и годы жизни Вималананды, проведённые в одиночестве на дереве в диких джунглях, когда питаться приходилось лишь горькой зеленью, росшей в округе, — такие чудеса физической выносливости, думаю, не по плечу даже знаменитому Голтису. Я имею ввиду и садханы, совершаемые верхом на свежем трупе, — мысль о том, что служение Всевышнему может выражаться столь радикальным способом, категорически не укладывается в тщательно выписанную систему ценностей хоть какой культуры. А поедание свежих человеческих мозгов прямо из черепа, вынутого из погребального костра! От одного представления этой картины может стошнить слабонервного читателя. Благо, что в отличие от Жана Поля Сартра или Сорокина автор "По левую руку Бога" не впадает в творческую горячку, детально выписывая все смачные тонкости этого процесса. Щадя эстетическое восприятие читателя, Роберт Свобода пишет, что данный ритуал не имеет ничего общего с каннибализмом — агхори он необходим лишь в редких случаях, чтобы постичь единство и недифференцированность всего сущего. Любовь же садху к своей Великой Богине столь сильна и самоотверженна, что вряд ли будет понятой даже самыми любящими матерями…
Цитируя Роберта Свободу, я замечала, как меняются лица знакомых: ну, зачем впадать в такие крайности? Но, согласитесь, мы можем со своей духовной позиции сколь угодно отвергать и ставить диагнозы агхори, объяснять и анализировать его поведение, даже одобрять и ставить в пример. Эта книга напоминает нам о том, насколько мы разделены со своим высшим Я, с Абсолютом, для которого нет разницы между свежими человеческими мозгами и изыскаными трюфелями, деревом в джунглях и роскошным дворцом. Все разделение — в уме. Но ум непременно требует дать оценку и отсортировать по полочкам: сюда — "приемлемо", а вот сюда — "неприемлемо". И ладно бы, речь шла только о себе — ум хочет решать за всё человечество, он-то знает, каким следует быть миру. Ум всегда готов рассказать Богу, где он "наделал ошибок". И что его левая рука, возможно, не столь хороша, как правая.
Да, духовное эго — коварная штука.
Взгляд из сансары на агхору
Раз пошла такая пьянка, и книгу "По левую руку Бога" начали цитировать и лайкать мои друзья, решила коснуться ещё одного знаменитого произведения об агхори — болливудского фильма "Я — Бог". В последний раз, видимо, подняв эту тему, поскольку агхора является столь малоизлюбленной у деятелей искусств, что вдохновила на творчество только двух наших современников — американского писателя Роберта Свободу и индийского режиссёра Балу. Итак, о фильме…
Говорят, есть кино хорошее, плохое и индийское. Однако, есть ещё индийское кино об агхори. Всё же напрасно критики в сети посчитали этот фильм коммерческим (да ещё сравнив с "Миллионером из трущоб"). Мне трудно себе представить очереди в кинотеатр, тянущиеся на улицу, на премьеру этого фильма. "Я — Бог" — кино столь неординарное, что за пару часов может разорвать шаблоны, которые десятилетиями формировались у европейского зрителя. У осознанного, конечно. У неосознанного может вызвать только глухое сопротивление и непримиримую критику. Местами мои чувства были близки к последним.
Чаще всего восставала женская сострадающая часть — от созерцания калек, собранных режиссёром со всей Индии. Ей вторил материнский аспект, встававший на сторону отвергнутой ахгори матери (даже несмотря на её демонстративную истеричность). На внутреннее стремление к справедливости режиссёр наступал сценами жестокого отношения к несчастным. А "бессердечность" главного героя ко всему происходящему поднимала из глубины души чувство "благородного" протеста.
Однако, если другие эмоционально тяжёлые — европейские или голливудские — фильмы снимаются ради вот этих сильных эмоций, то в "Я — Бог" благодаря человеческим "зацепкам" режиссёр показывает очевидное: до агхори вам далеко. И совершенно не имеет значения, сколь бурной или скрытой была реакция на фильм. Сам факт того, что она была, свидетельствует о духовном несовершенстве с точки зрения агхоры.
Но если древневосточную философию постичь нелегко, можно обратиться к последователям онтопсихологии, которые бы радостно потирали руки, считая, сколько раз во время просмотра у зрителя сжималось сердце от неприятия происходящего. Спасибо Менегетти, они б растолковали, что дело вовсе не в калеках, не в злых истязателях, не в "бессердечном" агхори и даже не в индийском фашизме. Неприятие — это наши шоры, которые блокируют нам путь к свободе. И каждое наше "мнение" на то или иное событие — не более, чем ещё одна стена, загораживающая просвет. Хотим ли мы увидеть этот просвет — вопрос второй. Но мысль о том, что он существует в бесконечном лабиринте сансары, согревает мятущуюся душу.
