Что приводит детей в кабинет психолога/психотерапевта?
Родители чаще используют аргументы из серии — плохое поведение, отсутствие интереса к чему-либо, невозможность договориться и соблюдать правила, наличие соматических проявлений.
Психологи всё это могут назвать эмоционально-поведенческими нарушениями.
Мы можем дать этому определение, как "слабо развитое ощущение собственного "Я", ведь ребёнок не может полноценно общаться, его личность ещё не развита настолько, чтоб отвечать уровню взрослого. Эмоции превалируют над действиями, поступками, поведением, а взрослый выступает некоторым первичным кодифицирующим звеном между подлинными ощущениями и способностью их предъявления во внешний мир.
Когда ребёнок попадает в кабинет психолога, то первичный запрос родителя обращён к сбою программы предъявления собственного Я ребёнка в мир, в котором он живёт и развивается, в надежде, что кто-то сможет эту программу исправить. Эту роль стараются делегировать детскому психологу.
Мы, как психологи, легко обнаруживаем причины проблем, их источник и теоретическую концепцию, "как изменить" то, что уже произошло в жизни ребёнка. Мы знаем о закономерностях развития, о возрастных кризисах, процессах слияния и сепарации, роли семейной модели и воспитании в формировании будущей личности.
Один из ключевых моментов, на мой взгляд, это фокус на том, как Я переживаю мир ребёнка рядом с собой. Ведь именно из этой точки происходит отражение взрослым того, что и как делает ребёнок, и как это укладывается в мои представления о воспитании, норме, правилах, коммуникации. Большинство первичных проблем у детей формируется в момент несоответствия того, что предъявляется с тем, как это перерабатывает другой — взрослый, какой даёт ответ и, главное — в какой форме.
С позиции феноменологического подхода, в основе которой лежит тенденция к феноменологической редукции, не стоит забывать, что "величайший урок редукции заключается в невозможности полной редукции". О чём это? О невозможности полностью отказаться от рефлексивного анализа, субъективного восприятия, отражения, переживания и оценки. И в контакте с ребёнком это ключевая проблема взрослого — вернуться к наблюдаемым вещам, которая важна для детского психолога. Вернуться к самим вещам — значит вернуться к этому миру до знания, о котором всегда говорит знание. То есть задача детского терапевта вернуться в мир до знаний о ребёнке, о его проблемах, состояниях.
Как создавать партнёрские отношения, контакт с первых встреч, отказавшись от интерпретаций, того самого рефлексивного анализа через знания и войти в мир ребёнка со способностью "удивления" перед лицом мира, перед миром ребёнка.
Именно в точке искреннего удивления перед лицом мира возможен подлинный контакт и дальнейшая встреча между Я и Ты без всего того, что мы знаем, предполагаем, ожидаем или планируем. Подлинная встреча ребёнка со взрослым — это единственный путь к формированию здорового Я ребёнка. И перед психологом встаёт непростая задача — как это сделать. Как это сделать до знания о ребёнке, до знания всего того, что нам предлагает современная наука о ребёнке, не отказываясь от этого знания. Это не простой путь исследования своей терапевтической позиции в концепции феноменологической редукции, но дающий такие огромные возможности не только самому психологу, но и ребёнку.
В работе с детьми существует огромное множество техник и способов работы, накоплен богатейший опыт понимания причин проблем маленького человека в непростом мире взрослых. Важным навыком детского психолога является, не какие способы работы я выберу, а как я их буду использовать, и каким я могу быть с каждый конкретным ребёнком.
