Несмотря на своё расположение в Европейской части России и относительную близость к цивилизованным центрам, данный географический объект был открыт и нанесён на карты лишь во второй половине XIX века. Поэтому сведения до этого периода о данном месте можно почерпнуть лишь из археологических и фольклорных источников. Мой обзор записей первых научных исследователей Хибин и личные путешествия в этот загадочный край позволили приоткрыть одну из многочисленных тайн древних мест силы.
Легенда-предание
Против Экостровского погоста* есть остров, где в незапамятную старину, когда лопари были ещё язычниками, жил их бог. Он не любил, чтоб мимо проезжали ночью, после заката солнца до утра, и за это страшно наказывал пловцов. Ему приносили в жертву оленьи рога, и столько их было там сложено, что они загромоздили весь остров. Тем, кто привозил ему такой дар, он посылал хороший промысел.
Раз, после заката солнца, проезжал мимо старик со старухой. Бог рассердился и свернул старухе голову лицом назад, затылком вперёд. Опечалился старик: "Уж и жить нечего", — думал он, потому что было горько видеть ему жёнку свою в таком положении. Дождался он утра, взял карбас, приехал на остров и начал разбрасывать оттуда рога на все стороны. В реку их вывалил пропасть, и теперь ещё лопарям случается вытаскивать их неводами. Наконец, когда выбросил он последнюю охапку рогов, омрачилось небо, загремел гром, и на острове послышался странный рёв. Дух собрался оставлять своё излюбленное место. В виде тучи поднялся он оттуда и полетел на восток. Не рассчитав силы и встречного ветра, присел на одной из горных вершин и только потом поселился на озере в Хибинских горах…
Посредине озера и теперь есть громадный камень, издали похожий на дом. И щели в нём расположены, как окна, есть выбоина, похожая на дверь. Тут и зажил бог, и стал шутить над людьми. Кто едет по озеру да засмеётся или скажет громкое слово — поднимется буря или просто в самую ясную погоду челнок на дно пойдёт…
Мои исследования
В этом предании богом назван сейд — по лопарским представлениям, невидимое существо, обладающее чудесными свойствами. Название "сейд" для камня — дома сейда — является критерием присутствия в нём духа — разумной субстанции с огромными возможностями. Со времён Гипербореи на Кольском полуострове сохранилось немало священных мест, где Небо соприкасается с Землёй, образуя своеобразные порталы для переходов в другой мир, с одной стороны, и где можно воздействовать на жизнь (удачную охоту, рыбалку), используя энергии тонкого мира, с другой. Сейчас такие места называют местами силы, находясь в которых и используя определённые психотехники, можно влиять на течение жизненных ситуаций.
Как гласит предание, изначально сейд проживал на Сейт-суоле — месте, расположенном недалеко от становища лопарей Рас-наволока на Имандре в губе Белой. Если обратиться к картам Вильгельма Рамзая (1892 г.), то можно увидеть, что остров Сейт-суол делил губу Белую на два водоёма — восточный, в который впадала река Белая и западный. Сравнение этой карты с современной позволяет сделать вывод, что сегодня через священный остров проходит дорога, проложенная для функционирования предприятия АНОФ-2. Таким образом данное "место силы" ещё доступно, хотя тонкое тело вряд ли осталось сильным от работы бульдозеров при строительстве дороги и сооружения отвалов.
Большое озеро в Хибинских горах, следующее и окончательное пристанище бога-сейда — это Большой Вудъявр — озеро напротив современного города Кировск. Сопоставляя различные источники этого предания о переселении бога, я пришёл к выводу, что его новое жилище находится не на острове, которого нет на озере, а в пещере, на западном берегу Большого Вудъявра — именно такой рельеф в этой части озера. Тем более, что многие сказания стариков упоминали скалу с расщелиной, где жил дух и охранял покой этих мест.
Действительно, на западном берегу Большого Вудъявра имеется скала с расщелиной, издалека похожей на пещеру. Но осталась ли сила в этом месте, если напротив постоянно шумит довольно большой город? Отметив на карте точками первое и второе место обитания сейда и учитывая розу ветров, я прочертил примерную траекторию движения тучи-облака-сейда с запада на восток. Встречный ветер будет сдувать такое облако к югу, и тогда место кратковременного приземления сейда придётся на вершины Географического перевала, который ближе всего расположен к дороге, ведущей из Аппатит в Кировск.
Сейд не просто не рассчитал свои силы, как говорится в предании, он подпитался, зарядился энергией в том месте, которого коснулся. И, конечно же, оставил там часть своего эгрегора, как проходящая туча оставляет свою влагу. В общем, очертив район поисков, я направился туда, где по моим расчётам, находится Малый Северный Пуп Земли, дающий силу даже богам.
Путешествие
За один дождливый день конца лета мой "додж", украшенный на капоте бараном с крепкими витыми рогами, перенёс меня из Питера к подножию Хибин, оставляя после себя на трассе "Коло" плотное облако водяной пыли. Когда духи сердятся, они насылают непогоду, но тут кто кого. Я доехал, а на следующее утро облака поредели, и выглянуло Солнце — знак одобрения.
В ушах ещё раздавался грохот мощного мотора "доджа", а я уже шагал по тропе, поднимаясь в горы. За спиной оставалась освещённая светлыми пятнами долина реки Белая, а перед глазами — лесистый пролесок, выкрашенный ранними красками осени, и устланный кустами черники с крупными сладкими ягодами. Тропа петляла, как скомканная верёвка в кармане, но идти было легко, благо, на каждом крутом изгибе я мог любоваться превосходным видом на подножье Хибин с бледными кляксами огромных озёр и мохнатым зелёным ковром лесов. Трубы предприятия АНОФ-2 чертили дымными полосами направление ветра, и я убедился, что мои теоретические расчёты верны — место приземления сейда-тучи было где-то передо мной в горах.
Золотистые лучи освещали блёклые зелёные листья карликовых берёз и нарядную хвою таких же низкорослых елей. С высотой предлесок редел, кусты черники уступали место голубике, пока, наконец, я не перевалил на вершину горного плато. Позади, внизу открывался панорамный вид на стеклянные разводы Имандры, кирпичные коробочки города и цементные цеха комбината, украшенные рогами высоких труб. Впереди — мшистый склон, усеянный шляпками грибов, мокрого от влаги облаков булыжника и сильного порывистого ветра с невидимой вершины, покрытой синеватой сединой туч. В голове мелькнула мысль, что сейд-туча с тех далёких времён так никуда и не улетала. Я сделал шаг навстречу вершине и… оказался в другом мире.
Всего в десяти метрах от обрыва ветер так же яростно рвал на мне ветровку, но шума стало меньше, словно кто-то задёрнул невидимый занавес. Стало казаться, что грибы снимают свои рыжие шляпы, когда я проходил мимо них, а ветви голубики приподнимали свои сизые овальные бусины. Через полсотни шагов я вошёл в облако и двигался вперёд только в направлении подъёма. Идти было легко, белый ягель пружинил под сапогами, скалистые террасы небольшой высоты преодолевались с азартом.
Минут через десять-пятнадцать я вышел к ручью, текущему в каменистом коридоре, и остановился, почувствовав вопрос внутри своей головы. Поискав в тумане глазами, я уставился на огромный шарообразный валун, видневшийся на другом берегу ручья. "Стражник" — мелькнуло у меня в голове. Перепрыгнув через звенящие струи, я подошёл к "Стражнику" и ответил. Мой ответ был паролем — тут же облака сдёрнуло ветром, и показалась другая вершина с воткнутым в неё камнем. Интуитивно я догадался, что это камень "Советник", и мне надо к нему.
Самый удобный путь пролегал вдоль ручья, чьи берега уже превращались в отвесные скалы, покрытые причудливыми трещинами первобытных рисунков, которые надо было срочно расшифровать, чтобы получить возможность подойти к "Советнику". Мысль лихорадочно работала, набирая обороты, пульс и дыхание участились, давая мозгу всё необходимое для его работы. Поднимаясь и соображая, мои глаза открыли триозёрье: большое, главное и два озерца поменьше. Над подёрнутым рябью пространством главного прошёл свирепый дух в виде туманного клока, готового обратить в камень каждого, кто с пустым вопросом поднимался к "Советнику". Окаменевшими головами сомневающихся был усеян северный склон озера, над которым возвышался холм "Советника". Эта картина вызвала в моём сознании катарсис, породивший решение головоломки. Дух над озером сгинул, внутреннее напряжение исчезло, и уже не торопясь, спокойно я одолел холм "Советника" и рукой прикоснулся к нему.
Разряд тока пронзил руку до самого локтя. Вместе со жгучими ощущениями, разлившимися как горячая ртуть по нервам, пришло знание, и следующий ярус горы очистился от влажного покрывала. Я увидел место силы примерно метрах в трёхстах к северо-западу. С благоговением я приблизился к вершине чудесного холма, с одной стороны которого падало вниз глубокое ущелье, а с другой — простиралось невидимое сейчас горное плато, заканчивающееся обрывом и другими, более грубыми вибрациями. Малый Северный Пуп Земли слабо вибрировал, чуть поднимаясь и опускаясь, повторяя своим дыханием колебание Вселенной. Это было похоже на азбуку Морзе, но понять логически этот язык невозможно. Я лёг на грудь, чтобы сердце приняло напрямую послание, и Земля услышала мои чаяния. Я лёг и провалился в забытьё.
Птица своим криком привела меня в чувство. Оказывается, я лежал на земле около получаса. Разум, тело, всё было в наполненном состоянии. Облака рассеялись так, что горы, долина были видны до самой Кандалакши. Мне открыли дорогу назад, а с севера уже над более высокими отрогами толпились синие мрачные тучи, готовые заслонить солнце и залить всё вокруг сильным хлёстким дождём. Их словно кто-то сдерживал невидимой рукой. То одна, то другая ужасная громада вырывалась вперёд, но потом, словно по окрику, втягивалась обратно в волнующийся беспорядочный бешеный строй. То, что меня поторапливают убраться отсюда, было ясно без лишних напоминаний.
Назад я почти бежал, неохота было вымокнуть, но дождь всё-таки настиг меня у самого подножья, когда я выходил из леса на дорогу. Сил, полученных на вершине, было так много, что я мог остановить дождь, но зачем же расходовать драгоценные дары по пустякам? Я мчался назад, слыша, как резкие водяные струи кромсают крышу и лобовое стекло моего "доджа". Дворники работали с предельной частотой, чтобы можно было разглядеть дорогу. Я ехал домой, но ощущение покинутого только что родного места меня не покидало. Может быть, я стал сейдом…?
*Вероятно, так назывался выселок Экостровского погоста, расположенный в Белой губе Имандры.
