Из всего спектра человеческих потребностей пищевая — если воздух, которым мы дышим, тоже рассматривать как пищу для кровообращения — является основной.
Для поддержания жизнедеятельности нам нужны белки, жиры и углеводы, содержащиеся в пище. В определённых пропорциях. Причём изменение в предпочтениях — сегодня хочу кусок мяса, а завтра — гречневой каши — при нормальной связанности психосоматических процессов определяется насущной потребностью в сочетании вышеуказанных элементов "здесь и сейчас". И ещё мы получаем удовольствие от вкуса, запаха, вида и процесса выбора пищи.
С физиологией питания всё более-менее ясно. Однако у большинства населения земного шара — в основном у цивилизованной его части — с большей или меньшей остротой возникают проблемы во взаимоотношениях с пищей. Избыточный вес, доходящий до ожирения, приступы "навязчивого" аппетита, стыд за свою чрезмерную — в сравнении с широко рекламируемыми социальными стандартами — телесность, болезни пищеварительного тракта… Есть ли выход из этого вечного круга?
Тема может рассматриваться в следующих аспектах — по нарастанию сложностей:
- Ситуативные проблемы без серьёзной дисморфофобической (связанной с конфликтом между воображаемым и реальным образом себя) патологии — в безоблачные периоды жизни пищей удовлетворяется насущная потребность в белках, жирах, углеводах, а в периоды стрессов, или — для женской части — в неделю ПМС — еда становится вспомогательным инструментом снятия психологического дискомфорта и его последствий.
- Хронический фоновый процесс малой или средней интенсивности — пищевая зависимость.
- Хронический фоновый процесс средней и высокой интенсивности — пищевая зависимость, отягощённая дисморфофобией.
- Психические заболевания, связанные с нарушениями пищевого поведения — анорексия и булимия — разной степени тяжести.
Поскольку статья посвящена проблемам, связанным с пищевым поведением, первый случай можно не рассматривать. Как говорит одна моя здоровая в этом смысле приятельница, если она накануне переела, прельстившись "вкусненьким" или под влиянием "полной луны", следующий день организм "доваривает" потреблённое накануне и практически отказывается от пищи. А потом всё возвращается к более-менее равномерному циклу. Без сознательных усилий с её стороны. Колебания её веса в течение жизни — плюс-минус килограмм — баланс жидкости в организме. Взвешивается она в среднем раз в год, и весы, даже если присутствуют в доме, покрыты "мирной паутиной".
Второй случай
Пищевая зависимость завязывается в раннем детстве на оральной стадии развития при недостаточном телесном и эмоциональном контакте со значимыми взрослыми.
Любая, даже самая плохая мать, родив ребёнка, его кормит, и у ребёнка возникает первая плотная связка "еда =любовь", так как другие нормальные проявления любви — телесный контакт, ласковая мимика, воркование — в его жизни ограничены.
Подкрепляется формирование пищевой зависимости в детстве самыми разнообразными способами:
- Кормлением по жёсткому графику, а не по мере возникновения потребности в пище.
- Жёстким ограничением попыток выбора пищи ребёнком.
- Манипулирование ребёнком: "Съел всё — хороший, отказываешься или оставляешь в тарелке — плохой".
- Запретом взрослых на любые агрессивные проявления — агрессия находит выход в "уничтожении" пищи.
- Вот станешь Большим — будет Можно, а пока Маленький — Нельзя. В сознании ребёнка может укорениться связка: Большой = Взрослый = чем больше ешь, тем больше и взрослей.
Если в семье полнота является одобряемой формой телесности и ребёнок вырастает достаточно устойчивым к внешним атакам пропагандируемых в последние десятилетия канонов "красота = худоба", пищевая зависимость не наносит ущерба психике. Заедая "грусть-печаль", Полный транслирует в поле устойчивую положительную самооценку, обладает соответствующим телосложению темпераментом и вызывает здоровую зависть у замороченных диетами и фитнесами соплеменников.
Я знаю парочку таких женщин, которые — в полном смысле — красавицы, живут в любви и согласии со своими партнёрами и крайне редко наказывают себя стыдом за пару-тройку пирожных или ведёрко с мороженым. Одна из них как-то призналась мне, что полнота придаёт ей устойчивость, как в прямом, так и в психологическом смысле этого слова. И в партнёры такие женщины выбирают не латентных гомосексуалистов — а кто бы ещё мог придумать и в течение стольких лет поддерживать моду на девушек с мальчишескими фигурами! — а таких же, как они, устойчивых мужичков, для которых критерий женской красоты (часто бессознательный) — роскошная телесность потенциальной или реальной матери его детей.
Третий случай
Пищевая зависимость с отягощениями. Пищевая потребность у многих частично перекрывает потребность в безопасности наращиванием жирового защитного панциря, компенсирует недостаток любви, но при этом вступает в конфликт с потребностью в самоуважении и в признании социумом. Психологический конфликт возникает, когда:
- Один из значимых взрослых транслирует в семейное поле: "Полнота = уродство".
- В пубертатном периоде ребёнок становится уязвимым для подростковой субкультуры и подвергается гонениям и насмешкам в среде ровесников.
- В период развития вторичных половых признаков подросток со сформировавшейся пищевой зависимостью усваивает связку "стройность = сексуальная привлекательность".
Формируется конфликт разнонаправленных (в нашем случае), но почти равноценных потребностей — в безопасности, любви, принятии социумом. Разрастаясь, этот конфликт наносит ущерб самоуважению и самооценке, делая её ущербной, патологически зависимой от мнения других.
Пищевая зависимость отступает в периоды разделённой влюблённости. Но поскольку любые контакты болезненно неуверенных в себе людей перегружены избыточной тревогой, и эти отношения быстро деформируются.
А деформации "заедаются" привычным, усвоенным с детства, способом…
На этой "благодатной" почве формируются такие психотические формы пищевого поведения, как анорексия и булимия.
Влечение к пище начинает сопровождаться чувством вины. Эпизоды переедания (пищевые эксцессы), озабоченность по поводу еды и сопровождающий эти вспышки страх физиологически оправданного изменения телесности приводят к опасным для здоровья попыткам урегулировать конфликт путём вызывания рвоты, голодания, приёма препаратов.
Какая терапия может быть показана в этих случаях? Быстрого и лёгкого пути нет. Зависит от формата заболевания, способности психики к перестройке и готовности клиента, обращающегося за помощью, осознать, что избыточная телесность только верхушка айсберга. И лишь путём совместной с терапевтом кропотливой, тяжёлой и продолжительной работы можно будет, разобрав детские и юношеские "завалы", либо признать свою крупноформатную телесность как комфортную "здесь и сейчас" данность, либо — при счастливом стечении обстоятельств и отсутствии приобретённых соматических заболеваний — расстаться с избыточным весом.
Все виды зависимостей питает мощная сила подсознания, и это придаёт им такие качества, как непреодолимость влечения, требовательность, ненасытность и импульсивная безусловность выполнения.
Зависимость можно трактовать как страстную увлечённость чем-то (кем-то). Человек, свободный от зависимостей и привязанностей, — это человек с вялой энергетикой, "добродетельный, потому что мало хотелось".
Зависимость — это не всегда признак патологической слабости, это и проявление фонтанирующей жизненной силы. Очевидно, что это компромиссное образование того и другого, как и многое в психике и — шире — в жизни.
Корректировать пищевую зависимость, переключая и используя энергию подсознания "в мирных целях", можно — трудоголизм, Большая Любовь, религиозное чувство, творческие процессы… Наверное, список можно продолжить…
Почему работа с пищевой зависимостью длительная? Зачем вскрывать пласты младенчества, детства и отрочества?
Фрейд постулировал в своё время, что человеком движет принцип удовольствия. Его последователи внесли существенную поправку: задачей психики является приводить в соответствие принцип удовольствия с принципом безопасности — научиться получать удовольствия безопасным для личности путём. В контексте обсуждаемых сейчас нами проблем это значит, что необходимо лишить пищевое пристрастие своей эксклюзивности и присвоить статус безопасности другим человеческим радостям — взаимоотношениям со значимыми людьми в первую очередь. Если кому-то достаточно повезло, и в детстве этот человек чувствовал безопасность и признание, то его личностный сценарий едва различим, так как он хорошо приспосабливается к реалистичным возможностям в жизни и стремится воспроизводить эмоционально позитивные ситуации. Если же у кого-то прошлое было пугающим, и к ребёнку относились халатно или жестоко, потребность воссоздания обстоятельств детства, чтобы попытаться психологически справиться с ними, может быть не только очевидной, но и трагичной.
Поэтому зачастую необходим анализ детско-родительских отношений, сценарий которых — особенно в случае их патологичности — вновь и вновь воспроизводится клиентом в его взрослой жизни.
Контакт с терапевтом чрезвычайно важен для больного: врач чутко реагирует на нужды клиента, понимает и принимает его желания и страхи. В этих отношениях достраивается и модифицируется ощущение собственного Я клиента, восстанавливается ощущение базовой безопасности, укрепляется самооценка.
При этом "взрослая часть" клиента оплачивает работу терапевта… Так как понимает, что терапия даёт надежду продвинуться в разрешении базовых конфликтов и меняет качество его жизни.
