Наташа жила в селе. Селе бесперспективном. Колхоз развалился в самом начале перестройки и остались в селе одни пенсионеры, да те, кому некуда было податься. Среди них оказалась и Наташа, со своей старой деревянной избой, тремя детьми и мужем-алкоголиком.
Единственным спасением оставался автобус, с которым все, кто ещё мог и хотел работать, ездили на работу в город. Так делала и Наташа. Работала она продавцом в продуктовом магазине. Автобус — прилавок — автобус. Бесконечная череда дней текла, но Наташа была довольна и не просила у Бога большего.
Но сегодня день не удался с самого начала: ревизия. Нет, ничего плохого они не нашли, да и найти просто не могли: коллектив в магазине был небольшой и сплочённый, что для женских коллективов большая редкость. И директор, Анна Васильевна, с тридцатилетним опытом работы в торговле. Просто хлопот было много, и на последний автобус Наташа опоздала.
Оставаться в городе было негде, да и равнивый муж потом бы устроил скандал, и Наташа рашила ехать домой на такси.
Машина была на редкость удобной и красивой — новенькая иномарка, да и водитель — приятный на вид молодой человек, стройного, спортивного телосложения. Только вот неразговорчивый какой-то.
— Машина-то у вас,.. я думала, только свадьбы на таких возят, — обмолвилась Наташа, но водитель не ответил ей ни слова. Он как будто не слышал, и продолжал смотреть вперёд своими остекленевшими глазами, и, крепко вцепившись в руль, давил на газ. Стрелка спидометра прошла отметку сто сорок. "Скучный робот какой-то", — про себя подумала Наташа и уселась поудобней в надежде подремать.
Уже через несколько минут машина резко остановилаь. Водитель вышел, открыл багажник и начал греметь инструментами, раскладывая их один к одному.
— Мы что, сломались? — приоткрыв дверь, спросила Наташа, — но водитель молчал и продолжал делать своё дело.
Потом он начал переодеваться: медленно, не спеша, и не в обычную шофёрскую спецовку, а во что-то белое. Фирма! Какую униформу для ремонта машин придумали, подумала Наташа, а в душе её стала появляться тревога. Как-то всё необычно и неестественно. Водитель тем временем надел белые брюки, белый плащ с капюшоном, а рот и нос прикрыл белой марлевой повязкой. "Да мы ж такое в школе на уроках гражданской обороны примеряли, только зелёное, да противогаз ещё", — вспомнила Наташа.
— Что, ядерная война? А противогаз дома забыли? — с усмешкой спросила Наташа, но водитель опять не ответил ничего. Наташа увидела лишь его леденящий взгляд, и ей стало не по себе.
Тем временем водитель достал из багажника лопату, маленькую такую, с короткой ручкой — сапёрную.
— Мы застряли? Может, толкнуть? — не выдержав, спросила Наташа, но в ответ опять молчание…
"Маньяк! Как же я раньше-то не догадалась!" — Спохватилась Наташа и хотела бежать. Но было уже поздно. Лопата разбила стекло машины и ударила Наташе в лицо. От боли потемнело в глазах, кровь хлестала. Тут же последовал второй удар — в грудь, потом лопата стала медленно впиваться в шею и перерезать её… Наташа больше не чувствовала ни страха, ни боли. Она смотрела на всё происходящее с высоты птичьего полёта. Ей было очень хорошо и спокойно… "Я умерла", — поняла Наташа и продолжала сверху наблюдать за происходящим. А лопата в руках водителя-маньяка продолжала месить и кромсать уже совершенно не нужное ей тело.
Из машины вылетали куски мяса, фрагменты рук, ног, внутренние органы, куски черепной коробки, головного мозга, тащились кишки… Он их просто выгребал лопатой из машины. Наконец, в машине не осталось ничего, кроме крови. А водила хотел убрать и кровь. Он скрёб лопатой по сиденью, по полу… Скрёб отчаянно, и из машины вылетали куски окровавленного дерматина, резины, поролона…
Наташе было хорошо. Она понимала, что тела больше нет, и оно ей больше не нужно. Без него — так легко и свободно, жаль, только детишки никогда больше не увидят её — маму. Но ей было спокойно. Она чувствовала близость Бога, близость Творца. Его всеобщую Заботу и Силу. Силу, которой просто нет словесного описания. "И обо мне, и о детишках Он позаботится", — твёрдо была уверена Наташа.
Вот только горе-водилу было жалко, посадят его, бедолагу, да ещё и "опустят" на зоне то. Таких всегда "опускают". Да и машину… Надо же, какую шикарную "тачку" испохабил.
С высоты птичьего полёта Наташе было видно всё: и машину, и водилу, и дорогу от самого города, и вековой сосновый лес, ставший молчаливым свидетелем всего происшедшего. Видела Наташа, и как от города отъехала патрульная машина ГАИ и начала движение по своему привычному маршруту.
— Шухер! — Хотела закричать Наташа, но ничего не получилось — тела-то нет! "Дурак! Ну зачем же ты моё тело уничтожил! Я ж теперь тебе помочь не могу!" — подумала по-прежнему весёлая Наташа. А патрульная машина тем временем всё приближалась. "Ну беги ж ты, дурачок, лес ведь кругом! Может, спасёшься!"
Водила что-то почувствовал, по-видимому, тревогу. Он оглянулся вокруг, посмотрел на лес, на небо… Он прощался со свободой.
— Спасаю только Я! — услышала голос Наташа. — А он будет судим на Земле!
Это был мягкий, спокойный и одновременно твёрдый и всевластный мужской голос. Наташа поняла — говорил сам Господь!
Непорядок на дороге был обнаружен сразу. Патрульная машина остановилась. Горе-водила не пытался ни бежать, ни сопротивляться…
— Пора! — Вновь услышала Наташа тот же самый властный голос и увидела перед собой идущий наклонно вверх тоннель. И тут же насчался разгон. Как будто в кабине поезда метро, только абсолютно плавно, но в тысячи раз быстрее, и без всякого шума и лязга. Да и не было здесь ни рельсов, ни поезда, ни кабины. Только Наташа — точка, осознающая осознание, и её стремительный полёт. А впереди был свет — очень яркий и манящий свет, и Наташе хотелось туда скорей, скорей, скорей! И она поняла, что она сама разгоняет себя своим страстным желанием скорее туда попасть, а открыл ей эту дорогу Сам Бог!
Наташа почувствовала, что достигла скорости света и даже превысила её! Правильно! Ведь без тела я не имею массы! А значит, мне доступна любая скорость! Физику-то я на "пять" учила!
Конец тоннеля и яркий свет были уже совсем близко, как Наташа вдруг почувствовала резкое торможение, как будто кто-то сорвал стоп-кран.
— Хулиганы! — выругалась Наташа, но в ответ услышала голос Божий:
— Проости, дочь моя, но туда тебе рано. Ты должна позаботиться о своих детях и о четвёртом тоже.
— Пи-пи-пи, пи-пи-пи, пи-пи-пи, — услышала Наташа и с усмешкой подумала, — что это ещё за сигнал аварийной остановки?!
Наташа открыла глаза и увидела перед собой будильник. Она лежала у себя дома в постели. Время было четыре утра. От волнений сердце сильно колотилось, и было трудно, очень трудно поверить, что это был всего лишь сон. Но надо было идти доить корову, а после — на работу. "Да нет, на какую работу? Я ж отпросилась на сегодня, аборт собралась идти делать. Аборт? Какой аборт?" "Ты должна позаботиться о своих детях и о четвёртом тоже", — продолжал звучать голос.
— Буду рожать, — от радости чуть не подпрыгнула Наташа и начала собираться на работу.
Продолжение следует.
