"Зачем любить дорогое шампанское, если есть более дешёвое и нормальное", — сказала мне недавно моя мама.
И правда, зачем? Зачем любить то, что вкуснее, то, что приносит удовольствие, а не просто алкогольные пары?
А ведь на самом деле, вопрос далеко не про шампанское. Которое не такое уж и дорогое, если пить его для удовольствия, а не для того, чтобы опьянеть.
Дело ведь в том, что мы сами себя ограничиваем. Сами загоняем себя в рамки, а потом сокрушаемся о том, что у кого-то достаток гораздо больше, чем у нас.
У кого-то больше, потому что ему и нужен больше, а вот нам не нужен!
Как так не нужен, можете вы сказать. А так. Если в картине мира человека заложено, что жить надо скромно, не выделяться. Скромность украшает… Ага, вот прям украшает, да так, что не налюбуешься. То любить что-то, и не важно, что, особенно по не копеечной цене, очень не просто.
Страх, что чем выше поднимешься, тем больнее будет падать, не просто личностный и даже не семейный, а зачастую родовой.
Вот привыкну я вкусно есть, хорошо одеваться, отдыхать не перед телевизором, а, путешествуя, посещая театры и выставки, а вдруг мои финансовые возможности резко уменьшаться. Что я тогда буду делать? Как жить?
Уж лучше вообще не привыкать к хорошему, чтобы потом не было очень больно. Так больно, как когда-то было у родителей, у бабушек, дедушек или более дальних предков.
Мы не хотим испытывать боль. Но из-за этого страха мы лишаем себя и радости. "Много смеёшься, значит, скоро плакать будешь", — говорила когда-то моя бабушка. И я на самом деле далеко не редко пугалась своего смеха и затихала. Ведь я не хотела плакать, я хотела радоваться.
Только вот как искренне радоваться, если этой самой радости боишься?
Помню, как в третьем классе к нам в школу приходил фотограф. А когда фото раздавали, то мою маму очень удивлял тот факт, что про меня говорили — надо же, эта девочка на всех снимках улыбается. Когда я услышала её удивление, то даже начала тревожиться.
Моя тревога была о том, что если было хорошо, то обязательно скоро должно быть плохо.
Благо, что я была ребёнком и на этом не зациклилась, но запомнить — запомнила те свои чувства.
Чтобы не было плохо, нужно, чтобы не было хорошо. Обыденно, серо, спокойно…
А радуга? Да ну её эту радугу, с её красотой и яркостью красок.
В какой-то момент своей жизни я даже неволько легонько вздрагивала, когда кто-то желал спокойствия.
Я больше не хотела этого самого спокойствия, за которым был страх боли, страх перемен и страх отвержения.
Причём тут отвержение, можете спросить вы. Да при том, что изменить свою жизнь — это значит перестать быть той, которую так или иначе принимает твоя семья. Твои родители, тёти, дяди, бабушки, дедушки. Им ты привычен такой, какой есть, и они не хотят ничего менять.
Ты начинаешь меняться, и твоя родовая система зачастую оказывает такое мощное сопротивление, что проще сложить "лапки" и отказаться от своей жизни, лишь бы не быть отвергнутым. Не быть плохим.
Кто-то наивно ждёт, когда родители изменятся, и тогда ему тоже можно будет это сделать. Нередко даже требуют от родителей этих самых перемен. Так как самому их инициировать страшно.
Страшно на самом деле внутреннему травмированному отвержением ребёнку, который боится, что мама и папа от него отвернутся, бросят, и он попросту умрёт.
А если изменения не начать самостоятельно, например, взяв своего внутреннего ребёнка за ручку и отвести его к психологу, наступит ли та самая жизнь, о которой мы грезим в своих мечтах?
Наши родители живут так, как хотят они, а мы живём так, как хотим мы.
И, да, нам всем уже можно по-другому
. Если, конечно, мы этого хотим.
