В своей предыдущей статье "Кризис жизни не помеха", подводя итог второго этапа проживания кризисного состояния, я написала фразу: "именно на этом этапе человек обретает новые смыслы". Моя коллега, прочитав статью, резонно заметила: "Не совсем понятно, из чего данное утверждение следует". Я фразу убрала, а сама задумалась, почему для меня она была так важна? Возможно, потому что за ней скрывается колоссальная внутренняя работа личности.
И я захотела подробнее описать всё то, с чем сталкивается человек на пути "обретения себя", подкрепив их живыми примерами из личного опыта.
Начнём с того, что более полутора лет назад я приняла очень важное для себя решение — уйти с работы. Причиной послужило профессиональное выгорание. Всё то, о чём я рассказывала педагогам образования на семинарах и личных консультациях, стало моей реальностью. Решив, что мне будет достаточно отдохнуть и переключиться, я отправилась в долгожданный отпуск. В путешествие со мной приключилась странная и очень знаковая история.
Я пошла в музей. Заранее посмотрев карту, поняла, где он территориально находится, и что путь к нему проходит через зелёный сквер. Пришла я в сквер и понимаю, что потеряла ориентиры. Раскрыла карту, а она мне ничего не говорит. Карта туристическая с прорисовкой зданий, но они никак не соответствуют реалиям. Мой мозг отказывался работать, а вернее, он тоже не понимал, что происходит. Какой-то когнитивный диссонанс. Со мной такое впервые, я — человек, не страдающий топографическим кретинизмом, а тут… Я ощутила панику от того, что не понимаю, что делать и не знаю, куда идти. Стою я в центре сквера, на пересечении четырёх дорог. Сильный ветер развевает карту, которая периодически облепляет мне лицо, и как назло не единого человека, спросить не у кого.
Эта ситуация стала яркой иллюстрацией того, когда старые шаблоны поведения разрушились, а новые ещё не сформировались. Когда человек стоит на пороге чего-то нового, но как с этим новым взаимодействовать — не знает.
Теория, проверенная практикой
В современной психологической литературе достаточно написано о стадиях проживания горя, утраты, о типах переживания критических ситуаций (Ф.Е. Василюк, модель М. Хоровитца), поэтому я хочу рассказать о наиболее ярких моментах своего опыта.
Как оказалась, я была только в начале пути "обретения себя", и что всё в моей жизни уже не будет как прежде.
Гнев
Когда человека увольняют с работы, окружающие стараются задавать ему меньше вопросов, чтобы не травмировать. А вот когда сам уходит — это событие. Я очень весело, "в лицах", рассказывала знакомым, друзьям о причинах моего решения, о том, как этот процесс происходил, и что ему предшествовало. Безусловно, самоирония не от большого счастья облегчения или везения происходит, так я проявляла агрессию косвенным образом.
Мне говорили: "Ну, ты молодец, позитивно держишься в такой ситуации". А я внутренне обвиняла всех: государство, что создаёт структуры, ломающие людей; общество, которое соглашается жить по заранее не выгодным условиям; руководство, коллег и в конечном итоге себя, за то, что не справилась.
Восстановление чувствительности
Коллеги-психологи знают, чтобы негативные эмоции не захлестнули с головой, необходимо просто остановится и постараться взглянуть на ситуацию со стороны. Если "глаза не глядят", то желательно переключиться на другую деятельность. Я уехала в Питер на семинар, повышать квалификацию. Не понимая при этом, буду ли я заниматься профессией или нет.
Именно на семинаре я поняла, что ничего не чувствую, не ощущаю и даже моё вкусовое восприятие "нейтрально". Я перестала воспринимать мир через анализаторы, вернее, они никак на меня не влияли. Поэтому последующие месяцы я потратила на то, чтобы ощутить "жизнь на вкус". Как маленький ребёнок я прислушивалась, принюхивалась, присматривалась. И ещё для меня было важно, как я к этому отношусь, нравится мне или нет.
Кто я и чего хочу?
Когда пришло время включаться в обыденную жизнь, я начала сомневаться в своём предназначении. Как-то в миг я обесценила себя как специалиста и стала думать о смене профессии. Заботливое окружение подкидывало идеи кем мне быть — операционистом в банке, секретарём, менеджером по продажам. Ну, на худой конец, хоть кем-нибудь, с моим гуманитарным образованием везде возьмут, тем более все так работают. Вот тут очень важно сказать: "Стоп! Нет! Я не все!".
Я попыталась проанализировать, что за десять лет моей практики мне удалось, а что нет, что мне нравится в моей профессии, какие у неё есть плюсы и минусы. И вообще я задумалась, что или кто меня побудил ей заняться. Оказалось, что работу я люблю, у меня есть маленькие победы, мне интересно, и у меня получается.
Изображая жертву
Я начала активно заниматься своим трудоустройством, писала резюме, ходила на собеседования, сферы выбирала либо образование, либо социальное обслуживание. Работодателей я устраивала, они готовы меня были взять, но вот было во мне внутреннее сопротивление. На первый взгляд: официальное трудоустройство, зарплата сносная, особенно в условиях экономического кризиса, должностные обязанности мне знакомы. Но есть свои нюансы — рабочее помещение не совсем подготовлено, чтобы дополнительно привлекать клиентов, нужно поселиться на работе или работу приносить домой и добираться на другой конец города. Кто-то скажет, что так живёт большая часть россиян, но…
Причину моих сомнений я прояснила на очередном обучающем семинаре. После упражнения меня захлестнула такая злость на себя, что я продолжаю себя жалеть. Признать жалость к себе не просто, поэтому я бессознательно выбирала ту организацию, где я могла официально испытывать и транслировать это чувство. При этом речь не идёт о сочувствии, эмпатии, а именно о жалости, о неверии в то, что человек сам справится, я справлюсь.
Если посмотреть на это с точки зрения системных процессов, то жалость предполагает перекладывание ответственности за произошедшее на других людей (клиенты не хотят меняться) или обстоятельства ("у них много детей, они сами не справляются"). И пострадавшая сторона в этом случае оказывается жертвой и, следовательно, не может управлять ситуацией и что-то менять.
Расширение границ
Когда уходит или осознается жалость, открывается много жизненной энергии, и желательно её направить на расширение своих границ, трансформацию, дополнение себя. Мне захотелось жить не прошлым, а будущим, новыми идеями, планами, знакомствами.
За время с моего увольнения у меня кардинально поменялся круг общения, как коллег, так и друзей. Те, кто были мне когда-то дороги, снова появились в моей жизни, кому я была небезразлична — остались. Окружение стало шире и разнообразнее, благодаря ему я разрушала свои стереотипы мышления и поведения, меняла убеждения.
Коронной фразой этого периода стала — "А что, так можно?". Удивление и вдохновение, желание начать воплощать что-то новое, творчество — всё это сопровождает данный период. Да, здесь много инфантильной эйфории, но она выступает ресурсом. Когда в дальнейшем сталкиваешься с жизненными реалиями, уже можешь адаптироваться.
К слову, я начала профессионально плавать, встала на горные лыжи, и с мы моим идейным вдохновителем написали тренинг. Признаюсь честно, не всё, что я делала в это время, нравилось моим близким. Они учились видеть меня новой.
Мне очень понравилось высказывание практического психолога Елены Тарариной:
"Мы живём, чтобы развиваться. Развитие осуществляется благодаря преодолению — способности идти в новое. Преодоление — это движение без напряжения. Хорошо, когда мы сами себе создаём его, в виде изучения английского языка или написания тренинга, в противном случае, преодоления будет подкидывать нам жизнь. И это будет не совсем то, чего мы хотели!"
Трансформация невозможна без выбора, собственно, именно с выбора она начинается.
Мой путь не был традиционным, всё, что я себе планировала не осуществилось, сделанные шаги не зависели от моих желаний, преодоления были сложны и болезненны. Но я не готова расстаться с этим опытом, так как это часть моей жизни. Я открыла в себе стойкость, упорство и живучесть. И как ни странно — доверие! Доверие миру и себе! А это воодушевляет!
