Сегодня мир Айкидо необычайно широк и разнообразен. Среди обилия информации, материалов, помогающих ознакомиться с этим искусством и вступить на путь, кажется, затерялись крупицы настоящего знания, которое мы можем почерпнуть в своих изысканиях на стезе Айки. Среди таких крупиц мы находим живые воспоминания учеников об О Сэнсэе Морихеи Уэсибе, нашедшие место в редких автобиографических работах уже состоявшихся мастеров Айкидо.
Небольшие эпизоды таких воспоминаний, в честь памяти Основателя, мне хотелось бы здесь привести.
Годзо Сиода о первой встрече с Сэнсэем
"23 мая 1932 года, господин Абэ взял меня с собой, чтобы посетить додзё Уэсибы. Было пять часов утра, так как обучение там начиналось рано. Когда я увидел процесс тренировок, то был поражён. Этот учитель, который был на пике своей жизни, легко справлялся с молодыми студентами, бросая и скручивая их одного за другим. Я язвительно улыбнулся про себя, думая, что это всё фальсификация. Моё первое впечатление от Айкидо было таким же, как и у большинства сегодняшних людей, видящих его впервые.
В конце тренировки учитель, которого я наблюдал, с его коротко подстриженными волосами и усами, подозвал меня и спросил: "Разве Вы не хотите попробовать?" Я не смог удержаться и вышел вперёд на центр додзё, намереваясь выставить посмешищем этого мастера. Учителем, как оказалось, был Уэсиба Сэнсэй. "Я могу напасть любым способом, так как захочу?" — спросил я. Сэнсэй ответил: "Любым, какой Вам нравится". Если бы у меня тогда была способность здраво судить о моем противнике, я увидел бы, что его глаза светились необычным блеском и у него была "аура непроницаемости", которой обладает только подлинный мастер боевых искусств.
Однако я думал, что был самым сильным вокруг и поэтому ничего не чувствовал вообще. Напротив, он был ещё меньше чем я, так что я действительно не относился к нему достаточно серьёзно. Про себя я думал: "… он знает о моем опыте в Дзюдо, и вероятно ожидает, что я подойду и схвачу его, но я сделаю противоположное…" Я симулировал попытку захвата, и затем внезапно ударил его ногой. Всё это случилось очень быстро. Я почувствовал, что рука Сэнсэя Уэсибы слегка касается внутренней части моей ноги, и затем всё перевернулось вверх тормашками, и я даже не понял, что происходит. Поднявшись с пола, держась за ещё кружащуюся голову, я вдруг осознал, что это был первый раз, когда меня кто-то бросил!
То, что я был брошен Сэнсэем Уэсибой, ужасно раздражало меня, но, кроме того, я был абсолютно и полностью поражён. Со всей своей уверенностью в собственной физической силе я понятия не имел, как этот маленький старик так легко запустил меня в воздух. Я думал раньше, что столь невероятные навыки в боевых искусствах есть только в народных байках и историях. Но вот прямо здесь, передо мной, был кто-то, кто реально приобрёл подобные навыки. Я не смог удержаться. Я тут же поступил студентом в Уэсиба додзё!"
Мицуги Саотомэ о днях, когда он был учи дэси
"— Саотомэ, эту каменную ступеньку нужно передвинуть немного ближе к дому, потому что трудно входить внутрь.
Глядя на кусок мрамора длиной шесть футов и фут в сечении, на который указывал мой учитель, я понимал, что он тяжёл даже для двоих. Я отправился в кладовую для инструментов и вооружился самодельным рычагом, когда услышал сзади голос Сэнсэя:
— Саотомэ, что ты делаешь?
Он нетерпеливо оттолкнул меня в сторону и схватился за один конец мраморной плиты. Слегка крякнув, он приподнял его и сдвинул на требуемые шесть дюймов. Затем он перешёл к другому концу, и, повторив ту же процедуру, завершил задачу. Я стоял, вытаращив глаза и раскрыв рот, и слушал, как он с отвращением бормочет:
— Вот она, нынешняя молодёжь…
Мне едва перевалило за двадцать, а много часов ежедневных упорных занятий Айкидо сделали мои мышцы сильными и согласованными. Но я не мог сдвинуть с места мраморную плиту, которую так легко передвинул семидесятивосьмилетний мастер Айкидо.
Когда Морихэи Уэсиба достиг возраста восьмидесяти пяти лет, время и болезни стали брать своё. Он похудел, а его походка — замедлилась. Чтобы подняться по лестнице, ему требовалась помощь, каждое движение тела вызывало боль. Но, несмотря на болезнь, он продолжал обучать Айкидо. В то мгновение, когда он становился на татами, он из старого человека, который терпит невыносимые страдания, превращался в воина, которого не может победить не только другой человек, но и сама смерть. Даже внешне он разительно менялся. Глаза сверкали, а тело вибрировало от переполнявшей его силы. Без всяких усилий он отбрасывал своих учи дэси, учеников, которые все были молодыми, сильными, опытными благодаря ежедневным тренировкам и находились в самом лучшем физическом состоянии. Не проявляя ни малейшего признака боли или дискомфорта, он смеялся над нашими решительными попытками атаковать или удержать его. Он протягивал перед собой свой деревянный меч, поощряя пятерых из нас одновременно броситься на него сбоку со всей силой, на какую мы были способны. Нам не удавалось сдвинуть его или его боккэн ни на один дюйм. Легче было бы сдвинуть каменную стену.
Из этого времени мне больше всего запомнился один случай. Это произошло незадолго до того, как он лёг в больницу. Я до сих пор вижу стоящего передо мной Сэнсэя. Когда я повернулся к нему, приготовив свой боккэн к атаке, тщедушного, хрупкого человека как не бывало. На его месте я увидел наводящую ужас гору. Его внешность вызывала благоговейный трепет, его вибрации наполняли додзё. Я заглянул в его глаза и был скован мощной силой его духа. Исходящий от него свет был полон мудрости и силы веков. Моё тело не могло пошевелиться. Ладони, которыми я сжимал деревянный меч, стали влажными, лицо покрылось испариной. Сердце усиленно билось, его биение я ощущал в венах рук и ног.
— Атака! — скомандовал Сэнсэй. Я собрал всю свою волю в один киай, один возглас высшего усилия, ринувшись в атаку со всей скоростью и силой, на какую был способен. Передо мной промелькнуло быстрое движение и Сэнсэй исчез! Я нанёс один совершенно правильный удар. В то же мгновение Сэнсэй ускользнул от моего удара, и я услышал, как трижды просвистел его деревянный боккэн. Он стоял позади меня.
— Саотомэ, ты так медленно атакуешь.
Но ещё десять минут назад я поддерживал слабого старого человека, который с трудом преодолел два пролёта лестницы, ведущие в додзё.
Затем произошло неизбежное — его состояние ухудшилось. Врачи, после короткого пребывания в больнице, отправили его домой с заключением о надвигающейся смерти. В течение двух последних недель жизни Сэнсэя, когда наступала моя очередь сидеть у его постели, я наблюдал, как клочковатая белая борода, покрывшая знакомое лицо, день ото дня становилась длиннее. Когда на меня накатывали воспоминания о его почти сверхчеловеческой силе, меня охватывала печаль, какой мне ещё не приходилось испытывать. Хотя его тело было истощено, ум оставался острым, а глаза были ясными и спокойными, как глаза ребёнка. В это время он говорил очень мало, но общение с ним производило сильное впечатление и все его мысли были заняты Айкидо".
Годзо Сиода о ярких эпизодах в его сопроводительных поездках
"Один раз в месяц Сэнсэй ездил преподавать в Киото и часто брал меня с собой. Тогда не было такой вещи, как скоростной пассажирский экспресс и нам требовалось, по крайней мере, десять часов, чтобы добраться до Осаки в паровом локомотиве, который двигался тяжело, с пыхтением и сильно трясся.
Сэнсэй всегда носил с собой окантованный железом веер, который, как говорят, он получил от Сэнсэя Сокаку Такеды. Когда мы вошли в поезд, Сэнсэй отдал его мне для сохранности и сказал: "Если ты почувствуешь шанс ударить меня им, пробуй сделать это в любое время. Если ты сможешь меня ударить, я сделаю тебя 10 даном".
Затем, как обычный старик, он сел на своё место в формальной позе, и, казалось, заснул.
Я слышал его дыхание совсем рядом. Действительно казалось, что Сэнсэй спал. Я думал про себя: "Хорошо! Даже Сэнсэй не сможет поймать удар теперь! Он сказал, что я мог попытаться поразить его в любое время, даже когда он спит".
Думая о том, что смогу получить 10 дан за это, я слегка шевельнулся, намереваясь ударить, но Сэнсэй открыл глаза так широко как это возможно. Я был совершенно потрясён, и моё дыхание сразу остановилось. С улыбкой на лице Сэнсэй сказал мне: "Дух явился мне сейчас в середине моих снов и сказал: "Сиода собирается ударить тебя! Сиода собирается ударить тебя!" Сказав об этом, он сразу вернулся ко сну. Независимо от того, сколько раз я пытался ударить Сэнсэя, он чувствовал это всегда. Мне это казалось действительно мистическим".
Мицуги Саотомэ об укэми
"Почти каждый день я получал от Сэнсэя уроки укэми, и благодаря этому опыту я постепенно начал улавливать связь между движениями Айкидо и движениями Вселенной. Многие из тех эпизодов до сих пор остались в моей памяти, я вижу их так же живо, как и тогда. Каждый нерв моего тела сохранил свою собственную живую память об ощущении этой силы. Это не память ума или интеллекта, а память эмоций и ощущений. Вот почему попытка описать её словами часто приводит к опасности неправильно понимания.
Вы не должны смотреть на мой опыт глазами, замутнёнными мистикой, посмотрите на него ясным, свежим взглядом искателя истины. Опыт и моя интерпретация этого опыта, которая со временем менялась и развивалась, были и остаются настолько важными для моих поисков Айки, что я должен попытаться их описать.
Во время демонстрации техники на практике в качестве укэ Сэнсэя я атаковал его со всей силой, на какую был способен, и единственной моей мыслью было — свалить его. Когда его киай рассекал воздух, стены додзё сотрясались, удар сковывал всё моё тело. Я ощущал силу урагана, яростные ветры тайфуна хлестали моё тело. И его гравитационная сила, извлечённая из энергий Вселенной, всасывала меня глубоко в вакуум "чёрной дыры", убежать из которой было невозможно. Глубоко, в самой моей сердцевине, взрывалась бомба и развёртывалась вся Вселенная. Не существовало ничего, кроме света — ослепительного и обжигающего света и энергии. Я был не в состоянии видеть или ощущать своё тело, единственной реальностью была невероятная энергия, распространяющаяся от него. Всё это происходило в доли секунды, но для меня время останавливалось. Не было ни времени, ни пространства, ни звука, ни цвета, и тишина была более оглушающей, чем крик. Среди такого совершенного света я тоже был светом, мой ум и дух озарялись и полностью очищались. Затем сознание включалось. Когда моё тело касалось татами, восприятие возвращалось ко мне".
