Я шёл по шумным улицам Калькутты, и сердце моё трепетало в предчувствии нового поворота в моей судьбе. Мимо с рёвом проносились грузовики. Водители легковых автомобилей непрерывно сигналили друг другу, не желая уступать дорогу. Скрип велосипедов сливался с рокотом мотороллеров — количество на дороге и тех и других исчислялось сотнями. Босоногие рикши, обливаясь потом, везли целые семьи. Фыркали волы, запряжённые в перегруженные повозки. Повсюду разгуливали собаки и коровы, буйволы и овцы, а между ними сновали спешащие по своим делам пешеходы.
Наконец я добрался до женского монастыря, где служила Мать Тереза. Монастырь представлял собой неказистое одноэтажное здание. У дверей меня со скромной улыбкой встретила католическая монахиня: "Орден Милосердия приветствует Вас. Чем могу Вам служить?"
Почтительно сложив ладони, я попросил: "Могу ли я увидеть Мать Терезу?"
"Идите за мной. Я узнаю, примет ли она Вас".
Монахиня отвела меня в простую часовню: "Это наша молитвенная комната. Здесь мы вместе с матушкой проводим богослужения". Я преклонил колени и прочитал молитву. Когда я поднялся, монахиня повела меня из часовни по коридору. Вдруг она остановилась у открытой двери со словами: "А вот и матушка! Она сейчас занята по хозяйству".
Заглянув в тускло освещённую комнату, я увидел Мать Терезу, которая скребла большой закопчённый котёл. Эта картина тронула меня до глубины души.
"Матушка, — обратилась к ней моя провожатая, — это Ричард, садху из Америки. Он хочет поговорить с Вами".
Мать Тереза приветствовала меня сложенными ладонями: "Вы позволите мне прежде завершить моё служение? Простите великодушно, что заставляю Вас ждать".
"Конечно, матушка", — ответил я.
Монахиня отвела меня в небольшую комнатку и предложила подождать, пока Мать Тереза домоет котлы. Через несколько минут та вошла в комнату и села на стул возле меня. Несмотря на преклонный возраст и хрупкое телосложение, в ней чувствовалась несгибаемая сила духа. Жизнь, полная лишений, оставила глубокие морщины на её лице, но при этом глаза её были чисты и невинны, как у ребёнка. Несмотря на занятость, она нашла время поговорить с таким незначительным посетителем, как я. Её голос звучал негромко, но слова шли от самого сердца: "Самая большая проблема в мире — это голод. Не голод плоти, а голод сердца. От него страдают все — и бедные, и богатые. Все они одиноки и все жаждут любви". Взгляд её пронзительных глаз отворил моё сердце, и слова проникали в самую глубину моего сознания.
"Только любовь Бога может утолить голод сердца. Другого способа не существует. Накормить голодных совсем нетрудно, — она сделала жест, как бы перечёркивая все свои заслуги на этом поприще. — Гораздо сложнее наполнить изголодавшиеся сердца людей любовью к Богу. Сложность заключается в том, что дать эту любовь другим способен лишь тот, кто сам чист сердцем".
Мать Тереза без остатка посвятила себя делу Иисуса Христа. Её преданность была глубокой, как океан, и каждое слово, слетавшее с её уст, было подобно волне в океане её преданности.
Она продолжала: "Бедность — это не только нехватка одежды, это ещё и нехватка человеческого достоинства и чистоты. Настоящая нищета царит там, где люди потеряли уважение друг к другу". Прижав руки к сердцу, она вздохнула: "Когда нищие из Калькутты умирают у меня на руках, я вижу в их глазах луч надежды. Но я не вижу этой надежды в глазах многих богатых и влиятельных жителей Запада. Истинное богатство можно найти только в сердцах тех, кто верит, что Бог любит нас. И мир отчаянно нуждается в том, кто способен поделиться этим богатством и дать надежду людям, нищим сердцем".
В это время в комнату вошли другие посетители. Одна англичанка, недоумевая, спросила Мать Терезу: "Почему Вы сами моете котлы? Неужели никто другой не может этого сделать?"
Мать Тереза ласково взглянула на женщину: "Служение Богу и человечеству — это привилегия, а не повинность. Любое служение Богу — это благословение. Не бывает почётного или презренного служения".
"Но матушка, — вступил в разговор муж этой женщины, — откуда Вы берёте на всё это силы?"
Мать Тереза показала свои чётки. Затем она произнесла слова, которые я уже не раз слышал от святых людей самых разных религиозных традиции: "Я черпаю силу в Святом Имени Бога".
Она повернулась ко мне и сказала: "Смиренного не могут задеть ни хула, ни похвала, потому что смиренный знает, кто он на самом деле. Бог видит всё. Никогда не впадай в уныние из-за постигшей тебя неудачи, если ты знаешь, что сделал всё, что мог". Слова её отзывались в моём сердце.
Уже собираясь уходить, англичанка поблагодарила Мать Терезу за всё, что та делает. "Всё делает Бог, — возразила Мать Тереза, — а я всего лишь ничтожное орудие в Его руках". Затем она извинилась и сказала, что ей надо домыть котлы.
Мать Тереза родилась в 1910 году в Македонии в семье албанцев. В семнадцать лет она вступила в монашеский орден, и вскоре её направили в школу Святой Марии в Калькутте в качестве преподавателя. Впоследствии она стала директором школы. В 1948 году в её жизни произошло важное событие: она нашла своё призвание, начав служить нищим в трущобах Калькутты. В 1950 году, всего с двенадцатью помощницами, Мать Тереза основала монашескую конгрегацию "Сёстры Миссионерки Любви". В последующие годы её самоотверженное служение привлекло тысячи человек, желающих помочь ей в осуществлении миссии Бога.
Я попросил монахиню проводить меня в приют для больных и умирающих. Ощущая себя неспособным хоть как-то помочь им, я взялся за самое простое служение — подмёл пол и разнёс посуду. Вскоре в приют пришла Мать Тереза. Её присутствие наполнило эту мрачную обитель страдания и смерти светом радости и надежды. Взяв за руку женщину, измученную болезнью, она нежно улыбнулась ей. Женщина сразу преобразилась. Глаза её засияли от радости, и она улыбнулась в ответ.
Затем матушка стала ходить от одной кровати к другой, причём было видно, что делает она это не из чувства долга, а из искренней любви. На одной кровати лежал очень истощённый мужчина. Он харкал кровью, и было видно, что жить ему осталось недолго. Когда Мать Тереза погладила его по голове, он посмотрел на неё так, словно она была ангелом, спустившимся к нему с небес в час величайшей нужды. Повернув голову, он улыбнулся ей. "Бог любит тебя, — негромко произнесла Тереза. — Вспоминай о Нём с благодарностью". Нашла она слова утешения и для умирающей женщины, которую бросили все её родные и близкие: "Если ты действительно хочешь полюбить Бога, ты должна научиться прощать". Было видно, как несколько простых слов сняли бремя, лежавшее на сердце этой женщины. Любовь, которую Мать Тереза испытывала к Богу, распространялась и на все Его чада. В присущей ей скромной и непритязательной манере она дарила чудо надежды всем, с кем соприкасалась. К каждому, будь то индус, мусульманин, иудей или христианин, она относилась с одинаковой любовью и нежностью. В какой-то момент она повернулась ко мне и сказала: "Я вижу своего возлюбленного Иисуса в каждой из этих страждущих душ. И Господь милостиво принимает мою любовь через них".
"Матушка, — робко произнёс я, — они видят, как через Вас проявляется любовь Иисуса".
Мать Тереза широко улыбнулась в ответ: "Что это, как не чудо божественной любви?"
Из Калькутты я отправился в длительное путешествие на поезде через весь индийский субконтинент и через два с половиной дня прибыл в Бомбей, чтобы пройти у Гоэнкаджи ещё один курс медитации. В поезде я медитировал на картину с прекрасным флейтистом, которую везде возил с собой. Моё необъяснимое влечение к нему росло день ото дня. Я думал: "Когда же мне откроется, кто это такой?"
